Привычно размялись, вызвав бурный всплеск осторожного интереса мастера и мониторов[3]. Померанский, заметив его, привычно начал читать лекцию:
— Что настоящий фехтовальщик должен быть достаточно гибким… уф… и быстрым, вы и так знаете. Так все упражнения, что мы сейчас делаем, как для… ффу… этого. Они могут… показаться вам… излишне жёсткими и избыточными… Но я считаю их важными… Ффу… Смотрите, может быть, что почерпнёте и для себя.
Адепты и без того были прекрасно знакомы с гимнастикой, но мостики, шпагаты, приседания и отжимания на скорость, выпрыгивания, акробатические трюки⁈ Однако видя, что сам цесаревич выполняет их привычно, задумались…
В качестве уже «настоящей» разминки выполнили «Большой Салют» и одели доспехи. Миг — и противники зазвенели клинками. Постепенно скорость увеличивалась и увеличивалась… Павел фехтовал то против Наставника, то против Юргена и Тимони… Один на один и двое на двое, один против нескольких… Словом — не столько дуэльный вариант, сколько боевой. Ну, Грифич с трудом мог представить ситуацию, где Павлу… да и ему выпал бы шанс на настоящий поединок. А вот битва и тем паче — покушение… Это выглядело весьма реально.
— Да, господа, — много слышал о вашем искусстве, но видеть такое… Это совершенно другой уровень.
С этими словами швейцарец-фехтмейстер склонил голову. Мда… Как выяснилось, Игорь слегка утратил связь с реальностью и просто не осознавал — насколько он превосходит остальных по физическим показателям. Более того — осознанно или неосознанно он «тянул» за собой остальных[4] и… Как выяснилось чуть позже, тот же Никифор, будучи уже далеко не мальчиком, на равных фехтовал со швейцарцем — и это не с учётом относительно недавней раны старого вояки. Остальные свитские офицеры Померанского фехтовали как минимум не хуже, а Павел разгромил иноземца со счётом восемь-два.
Посещение фехтовального манежа и столь феерический результат в сочетании с традиционными байками вояк из серии «Я один тыщу турок набил» сделали своё дело. Поскольку солдаты хвастались не только своими подвигами, но и подвигами начальства (да мой командир сильнее твоего, а значицца — и я сильнее тебя!), то есть и цесаревича в том числе, вышло немного неудобно — горожане поверили и по Твери заходили совершенно «правдоподобные» истории о том, как Павел едва ли не в одиночку брал города и гонял турок. Люди верили…
Петербург встретил героев не слишком удачно — попытки одновременно праздновать Победу и оплакивать прославленного генералиссимуса и так достаточно сложны, а поскольку организацией занималась сама императрица, не имевшая какого-то художественного вкуса, то и вышло… эклектично.