Нельзя сказать, что ОЧЕНЬ неудачно, но… Она привлекла ещё и подруг-фрейлин-родственниц и судя по всему, главной задачей для них было — понравится повелительнице, а не «сделать хорошо». Впрочем, проглотили — кое-какие моменты были достаточно интересными, а большей части публики, включая вельмож, достаточно было салютов, музыки и театрализованных представлений.

А вот разговор с Петром не задался…

— Потёмкина, говоришь? Нет, мне он тоже глянулся, но хочу тебя услышать.

— Администратор больно хороший, да генерал грамотный — похуже Румянцева, но не слишком. Ну а как генерал-губернатор точно будет не хуже — не сразу, конечно, а со временем.

— То есть ты предлагаешь новые земли отдать под его управление? — Уточнил император.

— Не сразу. Сперва объединить их с Малороссией под управлением Петра Александровича, а самого Григория Александровича сделать вице-губернатором. Как опыта наберётся, так и пустить его в самостоятельное плавание.

Император обещал подумать и отпустил Рюгена. У обоих после беседы было чувство неловкости — пусть и разговаривали нормально, но былая лёгкость ушла. Видимо, тот скандал с обвинением в воровстве и некомпетентности, когда Пётр не встал сходу на защиту Грифича, всё-таки дал о себе знать и дружба ушла…

Павел после праздников был в скверном настроении — он решил навестить мать, томящуюся в монастыре и нарвался… Женщина оказалась сильно нетрезвой и высказала много чего. Прежде всего — что никаких материнских чувство она не испытывала и нужен он был только как некий символ того, что она имеет право оставаться женой Наследника-императора, а после — самой сесть на трон.

Было или правдой или обычными разговорами обиженной на всех женщины, сказать сложно, но на молодого человека такие откровения произвели самые тягостные впечатления…

— Брось, — нарочито равнодушно махнул рукой развалившийся в кресле Померанский, — ты и так знал, что она не образец материнской любви, а тут ещё и озлобилась, да уязвить тебя захотела посильней.

— Меня-то за что⁈

— А за всё. За то, что ты успешен, любим народом… Это она должна быть такой! То есть она так считает.

— Мда… — протянул несколько… не столько успокоенный… Но настроение цесаревича стало философским.

— Хреново конечно, — скривился Игорь, — но нам ли её жалеть? То, что она твоего отца убить планировала… Планировала, точно тебе говорю — намёков она достаточно раздала, так и говорить не о чем. Отца твоего — убить, ты нужен был только для «строгания» внуков… И несмотря на это, император обошёлся с ней весьма милостиво — сам же видел личные апартаменты и прислугу. Да и жизнь она ведёт не слишком-то монашескую, несмотря на постриг. Из монастыря выходить нельзя, да мужиков водить, а остальное…