На переговоры поехал сам Рюген с одним только Тимоней. Горожан представляли хмурый, невысокий толстячок с решительным видом и такой же толстячок, но обильно потеющий и сильно нервничающий.

Хмурый оказался бургомистром, а нервничающий — его заместителем. Невольно подивившись храбрости чиновников, князь задал элементарный вопрос:

— Ну и зачем?

— Слыхали мы, сколько трофеев ты вывез с войны и как солдат вербовал, — мрачно ответил бургомистр.

Вместо ответа Рюген заржал…

— Насмешили… Ясно, вам сказали, что я тут по старинным традициям — дескать «Город на три дня» и всё такое?

Бургомистр настороженно кивнул.

— Соврали. Вы всё-таки мои будущие подданные, так что разорять никого не собираюсь. Ну а трофеи солдатам я и правда обещал — в войне с Турцией. Здесь — за каждую задранную юбку и украденную монетку к работе будет приступать палач. Слово.

Видя сомнение Александра Белова[2], принц добавил с усмешкой:

— В конце-концов, если я вдруг проиграю, вы всегда можете сказать, что за нейтралитет выторговали неприкосновенность города и горожан.

На том и разошлись — тем более, что разоружаться от ополчения не потребовалось и забрав оружие у обречённо стоявших солдат, Рюген сказал:

— Никаких гонений не будет, законодательство тоже, что и в остальных моих землях, но если у города есть какие-то «свои» законы и вы хотите их оставить — обсудим.

Затем, обращаясь к солдатам:

— Посидите пока под арестом без оружия, а после того, как всё закончится, можете идти куда угодно — или присоединиться к моим войскам и повоевать с турками.

Солдаты оживились — большинство из них было молодыми парнями, «забритыми» без малейшего желания со своей стороны. Спрашивать что-то они побоялись, косясь на капралов[3], но лица были красноречивые.

Марш-бросок…

* * *

— Шевелитесь, пёсьи дети, — орёт сержант, — шевелитесь!

Хмурые ветераны ходко перебирали ногами — благо, каждая рота пусть и шла более-менее компактно, но выдерживать строй не требовалось.

— Стоять! Отошли на обочину сняли сапоги да проверили мозоли!

— Сиськи Святой Цецилии, — заругался ветеран, демонстративно морща нос после команды «снять сапоги», — думал «как хорошо, что насморк прошёл, дышать легче».

— А теперь, — приоткрыв рот в ожидании новой шутки от Ганса, — спросил приятель.

— А теперь думаю — лучше б я жопой дышать научился, один хрен, никто бы ничего не заметил сейчас!

— Га-га-га, — прокатилось по строю, смеялся даже грозный сержант.

— Парни, — сказал Ганс, когда все отсмеялись, — давайте и в сам деле поднажмём, сержант наш дело говорит. Мозоли, особенно кровавые — хреново. Но коль успеем, так может и снова без битвы обойдёмся.