Всё было настолько сложно, что генерал-аншеф (звание Пётр вручил вскоре после получения титула герцога Померанского) отправился в Вену на переговоры. Не то чтобы он блистал как дипломат… Но Игоря можно было назвать самым заинтересованным лицом в предстоящем конфликте — в конце-концов, от способностей Грифича как миротворца напрямую зависит само существование его новорожденного государства…

Отправился с небольшой свитой — те самые офицеры свиты с денщиками (такими же волчарами), Тимоней, Готлибом, да секретарём и камер-юнкером Яковом Сирином. Последний свыше года провёл в поездке по Сибири и сейчас был рад побывать в одном из самых блистательных городов мира — семьёй он пока не обзавёлся, а на подъём был лёгок.

— Да, принц, все перепроверено — Ульрика Прусская, — Юрген, выполнявший у Рюгена функции контрразведчика, вручил Игорю документы с пометками и тот углубился в чтение. Читать в тряской карете было не слишком удобно, но никуда не денешься.

— Яша, глянь — это по твоей части, — протянул он один листов секретарю. Через минуту раздался изумлённый возглас и присвистывание:

— Эк они обнаглели-то!

— Что решать будем? — Поинтересовался Юрген, — я по всякому прикидывал, но до сих пор не понял — проще пойти на ответные меры и уничтожить их или же действовать как полагается — через суд и прочее?

— Давай-ка отложим этот разговор до конца переговоров, — решительно сказал попаданец, — сам понимаешь, от их исхода многое будет зависеть.

Молчаливый кивок и документы убираются в шкатулку.

Путешествие нельзя было назвать комфортабельным и пожалуй, верхом было бы не только быстрей, но и удобней. Но нельзя — багажа слишком много, да и работать с документами в карете худо-бедно всё-таки можно. Однако работа работой, но заниматься гаданием было бесполезно — как их там примут в Вене, да проинструктируют ли посланника — Дмитрия Михайловича Голицина, должным образом.

Так что по большей части развлекались байками, да Рюген время от времени доставал свою флейту и музицировал. Но последнее редко — мешала тряска. По большей части слушали рассказы Сирина о поездке — одновременно развлечение и своеобразный отсчёт.

Ездил он с проверкой работы учебных заведений — не зря же высылали замешанных в заговоре учителей…

— Да многих кнутом драть пришлось, — рассказывал секретарь, — на бумаге всё как положено, а на деле — приходит учить детей пьяный, да ещё и не каждый день. Ну, большинству внушений хватило, разве что парочку особо наглых под следствие отдал.

— А мне тут шли слезницы о твоей жестокости, — засмеялся князь, — я их подшить велел, сам потом почитаешь, да может — дополнительному кому плетей через почту пошлёшь.