Косые взгляды, шепотки за спиной… Меня не смущало ничего. Вдруг стало все безразлично, я поняла, что это все не имеющая никакого значения возня. Наверное, на меня свалилось столько переживаний, что волноваться еще и из-за этого не было времени и сил.

А может быть дело было еще и в том, что единственный человек, мнение которого меня хоть сколько-то заботило, даже не думал осуждать или поучать.

— Вид у тебя такой, будто ты готова убивать, — весело хмыкнула Рада на завтраке. — Ты уж скажи, мне за тебя порадоваться или нужно готовить успокоительную речь?

— Рано, — улыбнулась я, — пока мне нужен просто друг. Готова к срезу по математике?

Подруга сразу сникла, закатила глаза и состроила грустную мину. Этот предмет давался ей особенно сложно, но она была настроена его победить любой ценой.

— Я всегда готова. Только не всегда хорошо, — вяло улыбнулась она. — По левому флангу вражеская единица, — хмыкнула она. — Лицо у него такое же, как у тебя было, когда ты появилась. И жертвой он тебя наметил.

— Как ты посмела? — уже через секунду над ухом раздалось разъяренное шипение.

Говорил Мики тихо. Но вряд ли кто-то усомнился о предмете разговора. Лицо у парня было бледным, а алые пятна на щеках горели огнем.

— Не знаю, что у тебя случилось, — спокойно проговорила я, — но и знать не хочу, — оглядела его холодным взглядом с ног до головы.

Интересно, а как на нем сказывается мой откат? Явно ведь что-то почувствовал… Или слухи долетели, что я провела ночь не в казарме? Бросила взгляд за стол его курса. Зарлиц следила за нами и сияла улыбкой. Что ж, не трудно было догадаться, откуда ноги растут.

— Ты ведешь себя, как… — он сжал зубы, явно сдерживая какое-то ругательство.

— А ты ведешь себя, — не стала молчать я, — как ревнивая жена, которую муж давно бы уже бросил, да не может по каким-то причинам. Ни воспитания, ни самоуважения, ни гордости. Успокойся, Дастин. Я четко дала понять, что свадьбе не бывать. Отойди в сторонку и не мешай. А то попадешь в мясорубку между мной и Бризельским. Тебе же хуже будет. А так выйдешь из воды чистеньким. Незапятнанным. Я, правда, желаю тебе счастья и удачи. Не со мной. На этом разговор закончен. Еще раз подойдешь, сочту за нападение, стану защищаться.

— Ты все еще моя невеста. И твое поведение уже запятнала мое имя, — выплюнул он.

— Когда ты пытался охмурить незнакомую первокурсницу, ты не волновался ни о каких пятнах, Дастин. Не строй из себя оскорбленного, — махнула ему рукой, намекая на прощание, и принялась за еду. Тошнота отступила. В теле поселилась слабость, и я планировала хорошо поесть, чтобы набраться сил.