Солнце клонилось к горизонту, позолотив все вокруг, у театра толпились зрители, а я торопилась убраться от театра, как можно дальше.
«Даже, если он найдет, ничего уже не сможет сделать», — мысль билась в голове, как заведенная. Руки похолодели и дрожали. И даже обжигающе горячая ладонь Мики не могла согреть мою ладонь.
— Не думал, что ты такая впечатлительная, — заметил Мики, когда театр остался далеко за нашими спинами.
Ощущение, что мою спину сверлит кто-то взглядом только-только отступило. Я, наконец, смогла нормально дышать, сердце перестало подпрыгивать, а желание оглянуться отпустило. Ледяная рука страха ослабила свой удушающий захват.
— Я знаю, чем закончится спектакль, — бросил Мики, и я удивленно посмотрела на него, — слышал, — пожал он плечами, — говорили, что путник спасет девушку, а в итоге и вовсе окажется тем самым женихом, которому сосватали Евлорию, главную героиню. Так что, она едва не лишили себя своей же любви. Просто поспешила.
— Правда? Тогда, я за нее спокойна, — наигранно весело заметила я.
— Кого ты так испугалась, Лина? — его пронзительный серьезный взгляд уперся в меня.
Глава 20
Глава 20
Легкое платье для похода в театр все же нашлось в моем гардеробе. Молочного цвета в мелкий нежно розовый цветок с летящей юбкой и рукавами фонариками. Оно нравилось мне, наверное потому, что я всегда мечтала хотя бы чуть-чуть быть похожей на воздушных и элегантных леди. Хотя бы снаружи. Но стоило расплыться в улыбке, которую правильнее было бы назвать насмешливой ухмылкой, как образ рушился в одно мгновение. Я тяжело вздохнула, цокнула каблучками на туфельках, поправила светлые перчатки с кружевной оборкой, подмигнула отражению и взглянула на Радониру: — Ну прям невеста! — протянула она с улыбкой. — Тьфу на тебя, — отмахнулась я и рассмеялась. Мимо, задрав нос, прошла Оливия. Мы проводили ее взглядами и переглянулись с Радой. — Хотела и вашим, и нашим, — пошевелила бровями подруга, — а вышло, что ни там, ни сям. — В смысле? — заблудилась я в мудрости мысли подруги. — Одна осталась Ливи. Предателей никто не уважает. — Не хочу об этом думать. Ни сегодня, — отмахнулась я. — Сегодня у меня театр. — И курсант, — подмигнула Рада, -а в театре темно, никто на вас внимания не обращает, — хитро протянула подруга. Я фыркнула, махнула рукой и отправилась в холл академии. Там меня ждал Мики. В выглаженной парадной форме. Я даже на мгновение замерла. Сначала от непонимания, почему он в форме, а потом и от восторга. В парадке парень выглядел просто сногсшибательно. Белоснежная рубашка на загорелом теле выглядела ослепительно. Темно-синяя форма с эмблемой академии сидела, как влитая, аккуратные нашивки, все в нем было идеально. Мики, действительно, был будто создан для военной формы. — Отлично выглядишь, форма тебе к лицу, — искренне восхитилась я. — Стараюсь соответствовать своей прекрасной спутнице, — он прижался губами к моим пальчикам лишь на мгновение, но щёки все же потеплели от смущения. — Почему форма? — спросила я, лишь для того, чтобы заполнить неловкую паузу. — Это традиция. В местном театре есть отдельная ложа именно для студентов и служащих академии, но пускают в нее только в форме. Наших сегодня будет много. — Правда? Не думала, что курсанты тратят свои выходные на театры. Больше представлялись какие-то кабаки, таверны. — Даже они иногда надоедают. Хочется чего-то культурного и красивого. И его красноречивый взгляд прошелся по моей фигуре. Сердце подпрыгнуло к горлу, щеки обожгло сильнее. Я улыбнулась и опустила взгляд. Слишком уж явный мужской интерес плескался в глазах Мики. — Идем, — он сам уложил мою руку на свой локоть и повел к театру. Он находился совсем недалеко от академии. Уже через четверть часа я увидела это монументальное здание, которое невозможно было не заметить. Театр представал во всей своей величественной красе, окруженный аккуратными клумбами, белоснежными скульптурами и даже небольшими фонтанами. Тонкие ленты дорожек из плитки вели к широкой лестнице. Она вела к главному входу, приглашала зрителей в мир искусства, обещая незабываемые впечатления. Резные детали, тонкая лепнина и золоченые украшения придавали зданию особую изысканность, но не нарушали общей монументальности. Его фасад, величественный и торжественный, венчался изящным куполом, сверкал в лучах солнца. Грандиозная колоннада опоясывала нижний ярус, создавала ощущение прочности и вечности. Купол казался невесомым, словно сотканный из света. Его гладкая поверхность отражала небо. Много зелени, изящные фонари вдоль дорожек. Наверняка вечером, после спектакля, это место становится просто волшебным.