— Вряд ли это хуже, чем та жизнь, что у меня была, — не сдержалась я и бросила на Бризельского взгляд. Очень надеялась, что он разглядел там всю ту ненависть, что я испытывала.
— Я требую дать мне возможность поговорить с дочерью наедине, — после долгой паузы проговорил Бризельский.
— Дежурный проводит вас в свободный кабинет, полковник. Но помните, что вы тут лишь почетный гость, — в голосе командира звучала сталь и неприкрытый намек на произошедшее ранее.
— Разрешите вопрос, — видимо, от страха я осмелела настолько, что не дождалась разрешения, задала очень важный для меня вопрос: — по уставу применение атакующей магии за пределами специально отведенных мест запрещено. Но что насчет обороны?
Командир вскинул брови, уголки его губ дрогнули, но не сдвинулись. Я очень хотела взглянуть на Бризельского в этот момент, но побоялась, что мой решительный настрой исчезнет под его угнетающим взглядом.
— Я против всякого насилия в стенах моей академии, — отозвался командир, — но в случае необходимости, вы, конечно же, можете защищаться всеми доступными методами.
— Спасибо! — улыбнулась я нервно. Сказать, что я воодушевилась ответом командира — не сказать ничего. Желание, наконец, дать отпор Бризельскому росло и крепло с каждым мгновением. Главное, не испугаться в самый ответственный момент.
Глава 24
Глава 24
* * *
Свободный кабинет нашелся по соседству с кабинетом главы академии. Какой-то зал для совещаний. Овальный отполированный до блеска стол, большая карта на стене с четко очерченной границей, множество стульев…
Я прошла вглубь кабинета, обернулась, чуть выдвинула стул и оперлась на него руками. Стул теперь стоял так, что стал преградой между мной и Бризельским. Слабая защита, но так я чувствовала себя в безопасности хоть немного.
— Ты опозорила семью! Меня, — выплюнул Бризельский сразу, как только дверь за его спиной закрылась. — Твоя мать места себе найти не может. Я, как мальчишка, ношусь по стране в поисках тебя, чтобы не поднимать лишнего шума. А ты работаешь в какой-то забегаловке? А теперь и вовсе пришла потоптаться на моей чести и достоинстве в военную академию? Ты! — его голос задрожал от едва сдерживаемого гнева, но он отчаянно старался не кричать. Потому его голос звенел от напряжения. — Мерзкая…
— Полковник Бризельский, — подавив трусливое желание опустить голову и вжать ее в плечи, я перебила его, — если у вас есть какие-то вопросы по существу, вы спрашивайте, а если вы настаивали на личной беседе только для того, чтобы излить на меня внутреннее содержимое, то прошу меня понять и простить, но у меня, как у курсанта слишком мало времени, чтобы тратить его на нечто подобное.