Капитан тихо рассмеялся. Я смотрела на него с возмущением, но в голове назойливо жужжала мысль о том, как сильно я ошибалась на его счет. Вначале обучения он казался мне таким холодным и отстраненным. А сейчас, глядя в его смеющиеся глаза с золотыми искрами, слушая его тихий искренний смех, сердце обволакивало тепло и волнение.

— Лина- Лина, — покачал он головой, — с чего ты взяла, что у меня есть возлюбленная?

— Ну… — протянула я с сомнением, — вы выбирали подарки тогда, со мной. Для особенной девушки. А потом в театре были с ней.

— Не с ней, — спокойно заметил он, чем снова поднял волну возмущения во мне. — Это была старая подруга. А подарки я выбирал для сестры.

Я с подозрением смотрела на капитана.

— С этим вопросом разобрались, — бескомпромиссно заявил капитан, — так что там с твоим договором?

— Бризельский проболтался, — выдохнула я, собрала все крохи своей смелости, отмела стыд, выпрямилась, сжала кулаки и глядя в глаза капитану заявила, — что договор будет нарушен, если я… — запнулась, закусила губу, а потом на одном дыхании выпалила, — если я с кем-то проведу ночь.

Глава 27

Глава 27

Глава 27

* * *

Тишина, наполнившая комнату, звенела в ушах. Я не смогла долго выдерживать взгляд капитана, отвернулась, прижала ладони к щекам, которые уже полыхали и мысленно «похвалила» себя:

«Молодец, Лина, предлагаешь себя мужчине. Просто прекрасно! До чего еще тебя доведет борьба с отцом?»

И тут же другой, язвительный голос мысленно добавил:

«Хорошо хоть мужчина красивый. Тем более, он уже все видел. Такому и предложить себя приятно».

— И ты пришла ко мне? — спустя вечность спросил капитан.

Я взглянула на него с раздражением.

— А у вас под креслом прячется кто-то еще? — пыталась за язвительностью скрыть свои стыд и смущение.

— Почему?

Еще секунду назад мне казалось, что хуже и быть не может. Но капитан умудрялся растить во мне стыд с каждой секундой.

Я поднялась из кресла, схватила стакан, плеснула воды и подошла к окну. Руки дрожали. Смотреть на капитана больше не было никаких сил. Врать и юлить не могла, голова отказывалась работать. Сделала пару глотков, поперхнулась. Откашлялась и утерла выступившие слезы.

— Потому что, — голос на удивление звучал ровно и тихо, — хочу насолить отцу. Разорвать помолвку. И… Сначала мне казалось, что я вас терпеть не могу. И это даже взаимно, — губы даже дрогнули в улыбке, — но теперь думаю, что ошибалась, — а потом криво и горько усмехнулась и добавила то, чего от себя не ожидала, — вы сами предложили помощь. Обещали помочь, — обернулась, развела руками, едва не расплескав воду из стакана, — мне нужна ваша помощь. — Глаза вдруг защипало, навернулись слезы. В горле встал ком. Капитан тоже поднялся со своего кресла, стоял в нескольких метрах от меня, сложив руки на груди. — Я в отчаянии, — поставила стакан на подоконник, протерла глаза. — Я не хочу замуж за лживого Дастина, — махнула рукой в сторону двери, будто Дастин был там, — я боюсь отца. Того, что он сделает, если я попадусь ему в руки. Мне нужна помощь, — голос дрожал, — в этот раз я не справлюсь одна. Я, кажется, уже на все готова. Мне нужен защитник, Джордан. И эта ночь нужна, — слезы хлынули из глаз, я была уже не в силах их сдерживать. — Я ни на что не рассчитываю и не претендую. Я смертельно устала. А ты, капитан, единственный, с кем я впервые за много лет на несколько мгновений почувствовала себя защищенной. И у тебя счеты с Бризельским. Я узнала. Чем не повод? И уже либо помоги мне, либо прогони, иначе я потеряю остатки самоуважения под твоим осуждающим взглядом, — я даже не поняла, как перешла на «ты», обращаясь к нему.