— Спасибо, — кивнула я, лучезарно улыбнулась и, едва ли не подпрыгивая, прошла мимо белого, как мел Дастина.

Немного позже я пожалела, что довела парня до белого каления. А еще чуть позже, когда на ужине он попытался схватить меня за руку и нашипеть на меня, уверилась, что все сделала правильно. И в своем решении идти за экстравагантной помощью к капитану стала еще уверенней. Едва ощутимая забота Мики сменилась навязчивым напором, который нужно было прекращать, как можно скорее.

Правда уже на следующий день, стоя у кабинета, потеряла весь свой настрой. Меня бросало то в жар, то в холод. В конце концов, решила, что лучше уйти.

Но не успела и шага сделать, как дверь распахнулась.

— Долго ты тут стоять и пыхтеть будешь, Стоун? — насмешливо улыбался капитан. — Проходи, — махнул он рукой.

Я сделала шаг, встретилась со смеющимся взглядом коллеги Рассаширского. Молодой и светловолосый красавчик, видимо, еще и друг капитана.

— Я в другой раз зайду, — попятилась я. Свидетели мне были не нужны.

— Стоять, Стоун! — рявкнул капитан. Я замерла с распахнутыми от удивления глазами. Удивлен был и его коллега, с которым мы смотрели друг на друга. Капитан обошёл меня, встал так, что загородил своего коллегу и внимательно, пронзительно заглянул в глаза. — Вопрос еще остался? — тихо спросил он. Я дерганно кивнула. — Вопрос не по предмету, правильно? — я вновь кивнула. Немного смутилась и опустила взгляд. Проницательный какой. — Я думал, что тот спектакль у кабинета был для одного конкретного зрителя, — хмыкнул капитан.

— Убивала двух зайцев одним спектаклем, — нервно улыбнулась я. Щеки потеплели. Стало стыдно от того, о чем я собиралась говорить с капитаном. А может быть даже просить его…

— Слышал, Донован. Я, оказывается, заяц для некоторых курсантов, — фыркнул капитан.

— А твои уши вечно торчат из двусмысленных ситуаций, — хохотнул Донован.

Мне стало совсем нехорошо. Жер растекался от лица вниз по шеи и груди.

— Что ж мне с тобой делать, Стоун? — пробормотал капитан.

Донован так хмыкнул, что я была готова позорно сбежать из кабинета. Зачем только пришла⁉ Глупая!

— Вечно ты в одном направлении только мыслишь, — проворчал Рассаширский, повернувшись к другу.

— Я молчал! — возмущенно воскликнул тот. — А вот ты…

— Стоун, жди, — с этим словами капитан взмахнул рукой, и я провалилась в портал, чтобы захлебнувшись вскриком, рухнуть в мягкое уже знакомое кресло в знакомых апартаментах капитана.

Спрятала лицо в ладонях. Мысленно костерила себя на чем свет стоит. И с ужасом думала, как буду объяснять, зачем явилась. Даже встала и прошла к двери. Дернула за ручку. Дверь была заперта.