— Я задал вопрос, курсант, — выплюнул он, не выпуская мой локоть из захвата. Не причинял боли, но и не отпускал.

— Награда полковника Бризельского за успешно усвоенный урок по умению скрываться. Это оценка «отлично», полагаю! — выплевывала я слова. Лицо болело при каждом движении. А тело вдруг начало дрожать. Меня бросило в холод. А потом резко в жар. Начало тошнить. Голова вдруг стала тяжелой и начала сильно болеть.

— Что ты несешь? — он коснулся моего лица пальцами, я лишь дернула головой, и она тут же взорволась болью.

— А может быть, папочка так был рад видеть меня, что не сдержал эмоций, — хмыкнула я и отвернулась. — Мне в госпиталь надо, — дернула руку, но это оказалось бесполезно. — Приказ командира.

Очень хотелось исчезнуть из-под пронзительного взгляда Рассаширского.

Глава 23

Глава 23

Глава 23

— Лина! — процедил капитан сквозь зубы, — у тебя разбито лицо

— Неужели? — наигранно удивилась я, не скрывая насмешки. В душе царила пустота, и ее холод растекался по всему телу. — Разбито? — коснулась губ пальцами, вскинула шокированный взгляд на Джордана, — надо же, и впрямь разбито, — фыркнула я, — я пойду.

Капитан не позволил сдвинуться с места. Оглядел меня с ног до головы, отчетливо скрипнул зубами, схватил меня за локоть и втолкнул в ближайший кабинет. Взмахнул рукой, призывая магию, но я даже не успела понять, что именно он сделал, как капитан дернул меня на себя, сжал в болезненных объятиях и впился в мои губы яростным поцелуем.

Я попыталась оттолкнуть его, но он лишь теснее прижался. Ударила его кулаком в плечо. Еще и еще. Я злилась. Невероятно сильно. На место холодной пустоты пришел обжигающий гнев. И я пыталась отстраниться от Рассаширского. Но капитан продолжал сминать мои губы в поцелуе. Подавляющем, подчиняющим. И я сломалась. Сдалась. Опустила руки, обмякла и позорно разрыдалась.

— Вот так. Отлично, — тихо проговорил он, мгновенно прервав поцелуй. Прижал мою голову к плечу и замер. — Слезы — это хорошо. Лучше, чем ничего. Лучше пустоты.

Он уже не держал меня в тисках-объятиях, лишь аккуратно придерживал голову, массируя затылок и приобнимал за талию, пока я сотрясалась от рыданий, выплескивая часть той боли, что жила внутри. Я даже не подозревала, что ее так много. Слезы лились рекой, приглушенные всхлипы раздавались в тишине кабинета. Тело содрогалось от рыданий. А Джордан Рассаширский просто держал меня в объятиях, давая возможность выплакаться.

Когда я притихла, уже сама цепляясь за его плечи, как за единственную опору, он мягко отстранился. Совсем чуть-чуть. Лишь для того, чтобы заглянуть в мои покрасневшие распухшие глаза.