Ослушание подразумевало много боли, это понимание пришло Тобиусу мгновенно, стоило лишь оценить злой огонь глаз, рисунок морщин на лбах и блеск слюны на клыках, когда губы обезьян растянула брезгливая гримаса.
— Иду, иду!
Тобиус поспешил вниз, сильно горбясь, преувеличенно тревожно оглядываясь. В стенах карьера виднелось множество тёмных проходов внутрь пещер, на многочисленных ярусах стояли деревянные конструкции с навесами, где толкалось множество обезьян, всюду царило оживление, все чем-то занимались под присмотром лысых надзирателей. На самом же дне карьера находилось множество разновеликих полусферических клеток, собранных из палок. Большинство пустовали, но в некоторых сидели симианы-одиночки, либо целые группы. Всё время пути за новичком следили, а когда он спустился на дно карьера, его ухватили за шкирку и бросили в одну из клеток к группе симианов, которые тут же подняли громкий, но непродолжительный гвалт. Ответив рыком и оскалом на несколько попыток дёрнуть себя или ущипнуть, человек заслужил крошечный пятачок пространство и уселся на корточки подобно всем остальным.
В клетке присутствовали сару нескольких разных видов, и представители оных старались держаться себе подобных, выказывая настороженность ко всем отличным. Заключённые всё время следили за пространством вокруг, то и дело задирали соседей, проверяли друг друга на способность защититься от нападок. Тобиуса, как единственного в своём роде, стали дёргать вновь, когда разглядели необычный наряд. Все прочие носили какие-то обноски или пребывали в естественном виде, мало чем отличались от нагого зверья, тогда как «макак» щеголял цветной тканью необычного происхождения.
Прошло не так уж много времени прежде чем несколько жилистых сару, похожих на чёрных мангобеев, попытались заполучить чужое имущество. Они были неприятно удивлены тем, как странно двигался незнакомец, тем как резко он выбрасывал вперёд сжатые кулаки, и тем, что попытки его укусить наталкивались на непонятную непроницаемую защиту. «Мангобеи» были жестоко биты в заполненной визгами клетке и метнулись обратно в родной стан. Тогда лишь вмешались надзиратели, вскочившие на клетки и принявшиеся вопить, приказывая прочим заткнуться.
Темнота под кроной баньяна наступала быстро, обычные сумерки в нижнем городе были уже ночью и засыпали аборигены рано.
Тобиус сидел в клетке, разглядывая собратьев по неволе сквозь призму Енотовых Глаз. Сару жались друг к другу, стараясь сберечь тепло и это было правильно, ведь холодный ветер, хоть и не сильный, пронизывал до костей. К тому часу все работы в карьере были прекращены, а занятые на них работяги разошлись по многочисленным пещерам, мерцавшим во мраке отблесками огня. Также в яме на разных ярусах горели костры, где грелись надзиратели. Время от времени лысые сару-хэм отправлялись с факелами вдоль пещерных зевов, прислушиваясь, и спускались на самое дно, к клеткам. В такие моменты волшебник притворялся спящим, а спавшие дотоле сокамерники наоборот, начинали волноваться.