— Неужто ничего нельзя сделать, о Лучший? — взмолились они; он же отвечал также, как в самом начале:
— А что мы можем сделать? Мы, слабые смертные, да.
Тестудины скорбно склонили головы.
— Но мы ещё живы, — напомнил Лучший Направляющий. — Мы живы, не забывайте об этом. И мы проживём остаток своих жизней вместе, поддерживая и защищая друг друга, как было во все века. Для начала пробудите остальных Лучших. Нам нужны все, Лучший Воитель, Лучший Ремесленник, Лучший Раститель и Лучший Добытчик. Все нужны, вместе с ними мы подготовим Корс к возвращению Господ. Все вместе мы дадим им бой и погибнем.
Несмотря на печаль в голосе, слова Ду-Гэмона несли облегчение и силу в испуганные сердца. Они воодушевляли и укрепляли волю.
— У нас было много славного времени, — гудел старейшина, — много свободы, много светлых лет. Мы были счастливы и счастливыми мы завершим свой бренный путь. Радуйтесь! Радуйтесь, что мы предупреждены, что мы знаем, как ценно оставшееся время, что погибель не застанет нас врасплох! Радуйтесь!
Наместники высоко подняли головы и загудели, выражая согласие, приободрённые, воспрявшие духом, сильные.
— Но что нам делать с человеком тогда, о Лучший? — осмелился напомнить Са-Фораг.
— Что? С кудесником То-Биусом?
— Да… или здесь мы тоже не можем…
— Нет. Здесь мы можем. Он пожелал учиться, как тот, другой, что приходил давно. И как я не отказал тому, также не отказал я этому. Мы будем учить его строить Запруды, да.
— Но как же… он же человек.
— Тот тоже был человеком, да. Но он смог. Хотя сердце его и билось так быстро, так нетерпеливо. Он смог. Жар-Саар. Может, и То-Биус сможет. А если нет, то он проведёт с нами остаток своей жизни. Таков уговор, на который он согласился. Да.
* * *
— Я всегда буду здесь, — шептал мерзкий голос из темноты, — всегда буду… рядышком.
Истеричный злобный хохот походил на лай больного зверя, который будто на мгновение осознал себя, обрёл разум, подобный человеческому, увидел, сколь он ничтожен волей самой природы, да ещё и болен к тому же, а, не выдержав совокупной тяжести всех невзгод, тут же обезумел. Как-то так смеялся Шепчущий, агонизируя и ненавидя. Точь-в-точь тёмный дух худукку.
Лающий хриплый хохот резко оборвался и из темноты с чавкающим шипением выметнулись щупальца.
* * *
Тобиус распахнул глаза и судорожно захрипел.
Паникующий мозг ощущал на теле когти, прорезавшие кожу, удушье; но трезвая и рассудительная часть сознания заставляла взбесившиеся чувства прекратить этот обман. Серый маг жёстко брал себя в руки и понуждал лёгкие втягивать воздух. Сосредотачиваясь на этом, он в очередной уже раз не смог поймать остатки ускользавших как туман из пальцев воспоминаний.