Волшебник рискнул обернуться и увидел на расстоянии примерно трёх сотен шагов позади них огромную ель, над корнем которой виднелся чернявый затылок, а ещё растерянная морда одного знакомого псоглава, который как раз сидел рядом и пялился из-за корня вперёд. Рив медленно опустился и сел на более низкую «ступень» этой дикой лестницы.
— Что б мне в Пекло провалиться.
Псоглав тихо скулил.
— Так! Дай-ка я кое-что проверю, всё-таки не исключено, что это морок, что мы под влиянием!
Волшебник торопливо полез в сумку за своей книгой заклинаний, отыскал в ней самую обычную пустую страницу, вырвал как мог аккуратно и, сложив маленькую бумажную птаху, поднёс её к губам для наложения чар. В Академии юные адепты баловались порой, посылая друг другу летучие записки прямо на занятиях. Наставники этого дико не любили, будто сами в ученичестве так не развлекались, а потому наиболее увлёкшихся нередко наказывали Перчаткой Боли.
— Ну, лети! — с замиранием сердца шепнул волшебник, и бумажное его творение затрепетало крылышками, неровно двинулось по воздуху.
Казалось малейшее дуновение ветерка могло увести её в сторону, только никакого ветра не было. Средь великих деревьев царил штиль примерно с того момента, когда волшебник чуть не уронил себя и нелюдя. С той же поры властвовала и неприятная тишь, глухарь не заклокочет, тетерев не закурлыкает, волк не взвоет. Давящее ничто за пределами видимости, разбавляемое разве что собственным шумным дыханием и сопением мокрого киноцефалова носа.
Бумажная птичка преодолела расстояние в триста шагов и аккуратно уместилась на плече у того, далёкого кого-то в сером плаще. Очень медленно Тобиус повернул голову и надолго замер, глядя на свою бумажную птичку, сидевшую прямо на левом плече. Когда он вновь задышал, та чуть не упала, но была вовремя поймана. Материальная, вроде бы не морок. Волшебник развернул её в мятый лист и под напряжённым взглядом охотника стал прилаживать обратно в книгу. Слегка неровная линия отрыва страницы сошлась полностью, более того — страница срослась с гримуаром как по живому, и на глазах все мятые линии её разгладились.
— О господи, за что?!
Тобиус почувствовал себя как никогда опустошённым. Пустота была духовного свойства, рождённая из осознания положения и вероятных последствий.
— Это не иллюзия. Птица улетела вперёд и прилетела сзади, страница настоящая, иначе бы книга её не приняла. Значит мы… значит мы попали в бесконечную пространственную рекурсию. Мы находимся внутри аномалии.
Киноцефал что-то невнятно проскулил. Он тоже понял, что внезапно угодил в беду, и ни его нос, ни опыт, ничто не уберегло бывалого охотника. В трёх сотнях шагов впереди, а также в трёх сотнях шагов позади них реальность повторялась, и, если приглядеться очень хорошо, можно было убедиться, что в обе стороны с промежутками в триста шагов уходила колоннада одинаковых деревьев, создававших небывалой симметричности галерею, длинною в бесконечность.