в некотором роде жива. Я послал одного из своих приближенных магистров выкупить ее, если она еще не умерла. Он сделал это. Но, видишь ли… она умирала. А этот магистр — вампир. Ему не оставалось ничего другого, как перелить ей свою кровь и этим сделать ее обращенным вампиром. В этот момент он сильнее сжал ее руки, словно хотел удержать от дурных действий. Эдиан вздрогнула. Эта новость была, как пощечина. Нет — хуже пощёчины. Как маленький укол яда в сердце. Она не была необразованной дурочкой. Знала, что значит «обращенный вампир». Понимала. Высшие вампиры, которых Эдиан никогда не видела, по слухам, зловещие мрачные твари, они вселяют страх. Но они разумны, с ними можно разговаривать и договариваться… Обращенные вампиры — намного хуже. Это низкие, сумасшедшие существа, каждую секунду алчущие человеческой крови для поддержания своего существования. Ее мама… стала вампиром? Эдиан закусила губу. Сказала, что сможет принять, значит, должна принять. Ведь что бы там ни было, под оболочкой безумного существа кроется ее мать. Герберт внимательно смотрел на ее лицо, явно готовясь успокаивать подопечную, если с ней приключится истерика или что похуже. Нет, Эдиан уже достаточно пережила, чтобы сохранить осколки спокойствия в этой ужасной ситуации. — Это лечится? — она тихо спросила лишь это. Опустила глаза, чтобы не заплакать. — Нет, — отрицательно покачал головой Герберт. — Люди не знают способа вернуть человека, ставшего обращенным вампиром. Эдиан снова закусила губу. Помолчала. Потом подняла на него глаза. — То есть вы послали за моей мамой? Хотели шантажировать меня ею? — открыто спросила она. Ректор криво улыбнулся. — Ну почему сразу шантажировать? — приподнял одну бровь. — Может быть, я хотел сделать тебе подарок. — Нет, — серьезно ответила Эдиан и потянула руки на себя. Он отпустил, а в жестком твердом лице в очередной раз мелькнуло что-то странное, вроде боли. Эдиан удовлетворенно подметила это. Сейчас… ей снова нравилось делать ему больно. — Вам это невыгодно. Если бы мама оказалась жива и в здравом уме, то можно было бы оспорить решение о признании меня сиротой. Это последнее, что вам нужно. Он неожиданно поднялся. Опять едва заметно заходили желваки. А Эдиан подумала, что она попала в больную точку. На пару секунд он отвернулся так же, как она отворачивалась от него, когда хотела скрыть смущение, заливающую щеки краску. Потом снова посмотрел на нее. Жестко сказал: — А ты не думала, что я готов был пойти на это? Что я немного… отличаюсь от Кранга. При упоминании