похитителя Эдиан опять вздрогнула. — Прости, — неожиданно сказал Герберт, заметив ее реакцию. Она помолчала и ответила: — Нет, вы, конечно, лучше. Но… и вы, простите… чудовище. — Вот как ты обо мне думаешь! — неожиданно рассмеялся он. Не весело, но и без горечи. — Что ж, сложно было ожидать другого. Впрочем… Эдиан перебила его: — Где она?! Куда вы ее дели? Я хочу ее увидеть. Герберт снова оценивающе посмотрел на нее. — Уверена? — серьезно спросил он. — Это будет больно, Эдиан. Признаюсь, я не хочу для тебя лишней боли. — Уверена, — Эдиан поднялась на ноги и встретилась с ним взглядом. — Вы ведь хотите сделать из меня великую волшебницу? Я встаю на этот путь. А такая волшебница, наверняка, должна хорошо владеть собой. Тем более, что от ее пола только и остается, что название. Мне нужна мужская сила воли. Герберт метнул на нее очередной странный взгляд. — Ты ошибаешься, если думаешь, что истинная женственность определяется лишь способностью рожать детей, — бросил он. Помолчал, раздумывая, и добавил: — Пойдем. Но помни, что ты сама об этом попросила. Я мог бы запретить. Однако ты и верно должна стать великой . А это звание покупается, в том числе, болью. Эдиан кивнула. Он накинул на них обоих «полог невидимости». Дальше был долгий путь по бесконечным коридорам Академии. Эдиан и не знала, что она настолько огромная. * * * Герберт провел ее мимо медицинского блока — особого отделения в Академии, где лежали заболевшие сотрудники и студенты. Эдиан подумалось, что за одной из этих дверей сейчас Кай… Но, пожалуй, просить ректора дать возможность навестить его прямо сейчас — все равно, что дразнить тигра. Да и мысль о маме отодвинула в сторону остальные волнения… Затем они повернули в небольшой коридор, и Герберт остановился возле неприметной двери. — Уверена? — сосредоточенно спросил он, с сомнением поглядев на Эдиан. — Да. Это моя мать, — как можно тверже ответила Эдиан. Но сердце тревожно забилось. Она боялась увидеть… то, что не сможет вынести. То, от чего снова потеряет над собой контроль и начнет рыдать. То, от чего ее сердце совсем разорвется. Нет, она должна смочь, обязана. Герберт приложил руку к двери, и она открылась. За ней был небольшой коридор, а дальше… крепкая металлическая решетка. Как только Эдиан увидела решетку, сердце сжалось от боли и жалости. Ее мать сидит, как дикий зверь, за решеткой. Невыносимо. За крепким сплетением металлических прутьев была обустроенная комната со светильником, кроватью… По комнате… судорожно, рывками перемещалась женщина…