Пилот виртуозно посадил вирон на небольшую, относительно ровную площадку у подножия пологого холма, совсем рядом со странной находкой. Как только мы сели, я сразу же понял, что мне напоминали эти очертания. Как оказалось, понял это не только я.

— Это что, скат? — охнул Орвин.

Действительно, под деревьями лежала разбитая амка, очень напоминавшая повсеместно используемый на Атлантисе двухместный летательный аппарат IF-12 «Скат». Ничего удивительного в такой находке не было: мы уже поняли, что люди, построившие здания, так или иначе были связаны с Атлантисом. Но все же я странно волновался, подходя к неизвестной амке. Разумеется, сержант прикрывал меня, настороженно идя рядом.

Амка была старой, уставшей сопротивляться воздействию ветра и дождя. Если бы не деревья, окружающие останки аппарата, то он не сохранился бы и в таком состоянии. Тем не менее, грязный и совершенно непрозрачный от времени колпак кабины был неповрежден и закрыт. Сержанту понадобилось несколько минут, чтобы справиться с ручными запорами, и вместе мы смогли приподнять колпак. Приподнять и тут же отступить на несколько шагов назад, инстинктивно подняв оружие. В кабине сидели два разложившихся трупа.

Уже потом доктор Водопьянова скажет, что один из них явно был тяжело ранен, и умер, скорее всего, первым. Второй, тоже раненый, сумел не разбить амку при посадке, и, скорее всего, тоже почти сразу умер, так и не сумев выбраться из кабины. Уже потом мы узнаем от Георга, что амка была прострелена в нескольких местах, и не могла лететь дальше. А сейчас я просто смотрел на трупы, которые даже не издавали никакого запаха, и выглядели так странно и неестественно здесь, на этом биоме.

Уже потом Георг скажет с сожалением, что вся электроника амки, разумеется, давно и безвозвратно мертва. А Орвин найдет под одним из сидений герметичный, тускло поблескивающий контейнер, в котором мы обнаружим несколько документов на специальных пластиковых листах, используемых порой на Атлантисе в медицинском центре.

Уже потом сержант скажет а Георг подтвердит, что на этих листах совершенно точно запечатлены карты. Карты биомов — странные и непривычные, но все же карты.

— Смотри, вот же А1! — горячился Георг, тыкая пальцем куда-то в график.

— Да? — саркастически спросил сержант. — А если так, то где он вот на этом листе? Это, очевидно, то же место. Но А1 тут нет.

Они препирались еще какое-то время, а мы все просто смотрели на них, не рискуя вмешиваться. Удивительным было то, что они — чуть ли не в первый раз за все время! — пришли к общему мнению. Документы повернули под странными углами, наложили частично друг на друга, и наконец спорщики обратили свое внимание на нас.