По Вильму новостей было немного. Быстро снаряженный и прилетевший к биому вирон с учеными столкнулся с такими же трудностями, с которыми столкнулись мы: не то чтобы сесть — даже приблизится к поверхности биома вирону не удалось: невидимое поле не пускало технику вперед. У ученых не возникло никакой другой идеи или теории, ни о происхождении самого поля, ни о целях его создания. С высоты, на которую допускался вирон, поверхность биома разглядеть было невозможно, а попытки разглядеть какие-то объекты вокруг биома ни к чему не привели. Таким образом, Вильм оказался закрытым. Мне казалось, что полковник ждет от меня какой-то мысли, почему так произошло, но мне решительно ничего не приходило в голову. На Вильме не было совершенно ничего интересного. Тот же Старобор был куда более развитым и многогранным.
Несмотря на загадочную ситуацию с моим родным биомом, я вышел из кабинета полковника окрыленным. Миссия на Н1 уже не казалась такой мрачной: просто удивительно, как время разглаживает в наших воспоминаниях трещины и овраги страданий и мук. Но главное — я добился разрешения на собственное счастье. И сейчас был окрылен и встревожен одновременно. Я ничего не знал о том, как Крапива справилась со своим заданием — поговорить с родителями. Я понятия не имел, как она отреагирует на жизнь на Атлантисе. Что ей покажется хорошим, а что — плохим. На все эти вопросы у меня пока не было ответов, но я был готов к совместным поискам компромиссов. И убеждал себя в том, что мы их найдем.
Глава 4
Когда вирон коснулся поверхности Старобора, я чуть только не подпрыгивал на своем месте от нетерпения. Волны ликования, перекатывающиеся по мне от ушей до пят, сменялись волнами тревоги. Такие эмоциональные качели довели меня до точки, близкой к точке кипения, и из вирона я выскочил чуть ли не бегом. Вирон приземлился в лесу, не около дома Марии, а гораздо ближе к городу. Пока солдаты, косясь на меня, принялись выгружать небольшие контейнеры с оборудованием на мокрую от росы траву, я помчался к трактиру.
Крапива встретила меня объятиями, теплыми мягкими губами, и твердой решимостью в глазах. Я не был допущен ни на шаг в дом, более того — сразу же после нежной встречи мягко, но безвариантно выдворен во двор с инструкцией ждать здесь. Ждал я, сбитый с толку происходящим, совсем недолго — уже через несколько минут Крапива вылетела через дверь с какой-то не очень большой сумкой через плечо и сказала, что либо я тотчас же увожу ее с собой, либо не увожу никогда. Учитывая абсолютную неприемлемость для меня второго варианта, мы были у вирона через минут десять, когда солдаты только-только закончили выгрузку оборудования.