— Георг! — заорал я, слыша нотки паники в собственном голосе. — Георг!

— Здесь! — откликнулся пилот откуда-то из холодной и все еще пахнущей металлом темноты.

Я потащил Орвина на звук голоса, стараясь не упускать из виду постепенно растворяющуюся в темноте дверь ангара. До амки, в которой возился Георг, я добрался уже на последнем дыхании.

— Что с ним? — спросил высунувшийся из кабины пилот, кивая на Орвина.

— Не знаю. Жив вроде. Ранен. — ответил я. — Помоги затащить его.

Георг отчаянно выругался, но протиснулся ко мне и помог затащить моего друга в узкое пространство странной амки, положив его рядом с устроенной тут же, на полу, доктором Водопьяновой. Я успел увидеть и нашего аборигена, вжавшегося в угол около доктора.

— Что там, в коридоре? У нас есть время?

— Не знаю, — ответил я, залезая на место второго пилота. — Гранат нет больше, бронебойных тоже. А они прут и прут. Мы можем улететь?

— Улететь, наверное, сможем, — мрачно отозвался Георг. — Вопрос лишь — как далеко.

В этот момент из темноты позади нас донесся грохот, как будто кто-то разгребал кучу камней стальным телом. Мы с Георгом переглянулись, и он живо прыгнул на место пилота.

— Я хотел второй элемент питания успеть перетащить, — скороговоркой заговорил он, нажимая на панель перед собой. Машина, так долго бывшая законсервированной, медленно оживала. — Но на это нет времени, понял. Электроника была просто разомкнута, все контакты на месте. Я соединил, проще простого. По сути, тот же вирон, только странный. Этот, кстати, помог таскать. Как там его? Поль. Сейчас, сейчас… Все же не так, как у нас, но…

Амка вздрогнула, и низко загудела, двигатель медленно наращивал обороты. Звук был похожим на звук вирона, но все же другим: более грубым, более напряженным. А может, так мне просто казалось. Я огляделся в поисках выхода из отсека.

— А как мы вылетим отсюда? Куда? Я не вижу выхода.

— Выход прямо перед нами, створки дверей шагах в семидесяти впереди, — пробормотал Георг, занятый сейчас явно чем-то другим.

— Да, но они закрыты! — я не хотел мешать пилоту, но и просто молчать тоже не мог.

— Закрыты, — подтвердил мою прозорливость Поль.

Амка еще раз вздрогнула, и ощутимо покачнулась. Я схватился за скобу около головы.

— Ага, вот так, значит? — удовлетворенно воскликнул Георг, и неожиданно рассмеялся. — Оригинально!

— Георг!

— А? Да! Створки! Створки закрыты, это верно. Электроника дверей мертва, что в общем-то понятно. Вручную нам их никогда не сдвинуть, без шансов.

— И что? — спросил я, сжав в руках почти пустой ускоритель.

— А то, что на этой амке есть пушка, — зловеще поведал нам пилот с каким-то сюрреалистическим оскалом. — И я на нее очень рассчитываю.