А ещё по слухам и даже по тем книгам, что старательно прочёл, видов и подвидов магов великое множество: огневики, водяники, ветровики, элементалисты, и все они — маги разрушения. Даже те, кто специализируется на защитных и создают доспехи из магии, тоже маги-разрушители. Никто не делает такой дорогой щит просто так, а всегда только перед дракой, дуэлью или любой схваткой с врагом.

Пожалуй, я единственный маг, кого не считают магом, и кто пытается что-то создавать. Это я понимаю, всё-таки из времени, когда в мире наконец-то прекратились войны, а сотрудничать стало намного выгоднее, мы все на планете друг другу не враги!

— Не споткнись, шеф, — сказала Мата Хари покровительственным тоном, — совсем в себя ушёл… Это что-то психическое?

— Все люди психи, — подтвердил я.

— Я знала, я знала!

— На психах мир держится, — подтвердил я. — Если унылую норму убрать, а психам дать волю — каким бы прекрасным мир стал!.. Или не стал бы. Но попытаться стоило, мы же человеки, а это звучит гордо, это мы сами придумали и узаконили.

— Могли бы нас подождать, ещё и не так бы вас обозвали!

— Мата, — сказал я, — теперь и Сюзанну нужно оберегать, но незаметно, чтобы не догадывалась. Я на всякий случай велел Гаврошу последить за нею, вдруг кто-то восхочет через неё добраться до меня, но пока сигнализирует, что Сюзанной интересуются только подруги, да ещё несколько молодых хлыщей, заслышавших, что она работает с этим странным бароном Вадбольским, который предотвратил нападение на великого князя и лично каким-то образом уничтожил террористов.

— И как? — спросила она.

— Что как?

— Как интересуются?

— По-разному. Очень по-разному. Но в пределах. К счастью, никто не рискует попробовать поволочиться. Видимо, у меня очень располагающая репутация.

Она сказала медленно, словно читала у себя в памяти какие-то записи и при этом шевелила губами:

— Сюзанна Дроссельмейр приняла предложение заняться финансами Вадбольского по настоянию своих суфражисток, ты знал? Жалованье её не интересует, зря стараешься выплачивать регулярно и отмечать премиями. После зимней сессии и каникул снова посещает занятия и лекции, хотя уже не все, а так… я не уловила какой-то системы. Видимо, у женщин она и в учёбе своя.

— Всё понимаешь, — сказал я с чувством глубокого удовлетворения. — Ты совершенство! Как Аскетам недостаёт тебя, им приходится довольствоваться толстыми потными бабами! Или худыми и костлявыми, что ещё противнее. Но у меня есть ты!

Она чисто по-человечески вздохнула.

— У нас любовь чистая и возвышенная, но твоя скотская натура всё равно будет тянуть тебя к бабам. Тут уж ничего не поделаешь, ты на девяносто девять процентов — скот, двуногое жывотное.