— Да, — сказал я и уточнил горделиво, — пока я один такой на свете, но потом… почему бы не помечтать, будут и другие!.. Возможно. Когда-нибудь. Где-то.
Глава 10
Я ввалился в комнату, что Сюзанна облюбовала для работы, у неё бумаги уже не только на столике, но и по всему дивану, на котором сидит в уголке, поджав ноги так, что и не видно под длинным платьем.
— Поговорили? — спросила она с сочувствием. — На ней лица не было, когда ушла. Уже уехала, даже со мной не попрощалась.
Я тяжело рухнул в свободное кресло, с наслаждением вытянул ноги.
— Как же с тобой хорошо, Сюзанна…
Она взглянула с удивлением.
— Что с тобой, Вадбольский? Ты здоров?
— В том то и дело, — ответил я вяло, — что здоров. Ты моё спасение, Сюзанна!
Она скептически фыркнула.
— Ну да, алые глаза и синий рот… Неужели у железного Вадбольского бывают минуты слабости?
— Я весь сплошная слабость, — признался я. — Но я цивилизованный человек, а цивилизованный целиком живёт в созданных обществом иллюзиях. Чтобы их давление чуточку снизить, человек создаёт собственные иллюзии, иначе жить вообще было бы тошно.
Она сказала одобрительно:
— У тебя прекрасные иллюзии!.. Консуэлла сказала, по твоей дороге не ехала, а летела. А какую мебель создал своими иллюзиями!
— Ты отважная, — сказал я. — Под тобой иллюзорный диван, а ты не боишься брякнуться на пол, как только исчезнет!
Она сказала настолько нежно, что я растрогался от женского умения прикидываться ласковым щеночком:
— Я в тебя верю, Вадбольский. Ты хоть и хам, но человек благородный. Где-то там внутри.
Я не успел ответить, да и растерялся малость, всё-таки она обыгрывает меня в таких играх, но тут в разговор вторглась Мата Хари:
— Шеф, очень интересная съёмка! Гаврош сумел как-то пробраться. Видимо, защиту на время снимали. Магию как, ремонтируют?
— Давай на экран, — сказал я.
Сюзанна уже привыкла, что я иногда в разговоре с нею вдруг застываю на несколько секунд, словно прислушиваясь к едва слышной песне, или смотрю бараньим взглядом вдаль, мыслю, значит, потому ничего не сказала, опустила взгляд на документы.
А у меня перед глазами возник огромный зал, украшенный в старинном исконно-посконном, где в нишах застыли мраморные статуи бородатых мужчин с длинными мечами в руках, на стенах горят багровым огнём факелы, на полу медвежьи шкуры, а в зале не сорок братьев княжны Ольги, а в два раза больше, явно и дяди, нет только самых младших, их до таких важных собраний ещё не допускают.
Глава рода, я сразу узнал Захара, поднялся на некоторое возвышение, на таких обычно ставят троны, но глава такого могучего рода сам по себе трон, в атрибутах не нуждается.