Мата Хари летала туда на разведку и едва не погибла, когда в её сторону ударил мощный столб огня, что взметнулся почти на версту в небо. Она успела увернуться, хотя и опалила крыло и бок, а столб огня, способный сжечь в пепел дракона, рассеялся высоко в небе.
— Впечатляет, — сознался я. — Видать, за тысячу лет немало магии накопили, раз так расходуют.
Она буркнула:
— У меня крылья и шкура из негорючего! Как так?
— Магия, — ответил я досадливо. — Ничего, и с нею разберёмся.
Она уставилась в меня поблёскивающими линзами.
— Магия мешает этому миру?
— Любому мешает, — ответил я. — Магия — это застой! А мы с тобой цивилизаторы! Ты больше не рискуй. У них там маг на маге и магом погоняет!.. если понадобится сбросить им на головы или на крышу, сперва поднимешься до предела, всё рассчитай, чтобы ветром не унесло в сторону деревни, а потом плыви в сторону цели, но держи уши на макушке. Я не знаю возможностей их магии, это злит и тревожит.
— Все сенсоры, — заверила она, — будут на пределе. Я с них глаз не спущу. Но пока пусть следит Гаврош. Я подключусь позже. Когда начнём операцию
— Какую? — спросил я опасливо.
— По удалению этой опухоли, — сообщила она так деловито, что у меня словно по голой спине прокатилась волна колючего снега.
Я не успел ничего сказать, в голове раздался трубный глас Шаляпина:
— От Зимнего выехал автомобиль, направляется к вам.
— Чего так решил? — спросил я недовольно.
— Едет Рейнгольд, — сообщил Шаляпин. — Много подслушать не удалось, но он назвал адрес: дом девяносто шесть на Невском прошпекте.
— Блин!.. И что мне сейчас, всё бросить и пропузыриваться в столицу?
Шаляпин дипломатично промолчал, не на том уровне доверия, чтобы как Мата Хари, спорить и отстаивать свою точку зрения.
— С чем хоть едет?
— Полагаю, — ответил он, — разговор будет о конфликте с Долгоруковыми. Император очень зол, старые боярские роды взбодрились, готовы поддержать Долгоруковых… не из-за Вадбольского, конечно, а из-за своих боярских вольностей, которые постоянно урезают, даже бомбисты и бунтовщики оживились…
— Ух ты, — сказал я с уважением. — Да ты готовый аналитик! Продолжай копать, а я, видимо, отправлюсь в столицу.
— К Ангелине Игнатьевне?
— Типун тебе на язык и два в сопло!
В коридоре едва не столкнулся с Сюзанной, она взглянула с укором, а я картинно пал на одно колено и взмолился:
— Ваше сиятельство! Не невнимание меня ведёт, а токмо забота о вас, вашем благополучии, великолепии и победе суфражизма во всём мире!
Она отступала на шаг, взглянула с неодобрением, но голос тут же потеплел: