— Ну да, — согласился я, — жандармы — это власть. Хорошо, посмотрим, Долгоруковы с таким положением не смирятся. Ту дурочку дома, может быть, уже выпороли, но раз уж затронута честь такого великого Рода…
— Ах, — сказала она томным голосом, — вы затронули мою честь!.. Ну ладно, потрогайте ещё, пожалуйста…
Я уже не слушал, в голове проекты один за другим, прибыль от продажи спичек и зелья от головной боли растёт, это изготовление винтовок пока в минус, но Мак-Гилль уверяет, что с запуском новой фабрики минус перейдёт в агромадный плюс, он умеет рассчитывать и видеть перспективу… но всё равно ядовитая мысль о помолвке рушит все планы и переворачивает мир с ног на голову, а душная и непривычная для меня ярость заставляет до хруста сжиматься кулаки и мечтать уничтожить их всех до единого.
Рано утром прибыл нарочный от Рейнгольда, тот решил напомнить, что в императорском дворце уже выделили один из залов, сейчас там последние приготовления к торжеству. Если желаю, могу прибыть и лично проконтролировать, если что не так, всё-таки я не совсем посторонний, это же меня отдают замуж за самую Ольгу Долгорукову, но всё же любое вмешательство с моей стороны будет нежелательным и неприемлемым.
— Ну спасибо, — прошипел я сквозь зубы, что делать, злость бессильная, а он ещё и поиздеваться не упустил, меня отдают замуж, ага, буду там по дому под ногами у Долгоруковых бегать и нявкать, чтоб покормить не забыли.
Нарочный переступает передо мной с ноги на ногу в ожидании ответа, Рейнгольд понимает, могу сделать вид, что никакого сообщения не получал, а о помолвке вообще забыл.
— Что, — спросил я, — уже?
Он поклонился, ответил с достоинством человека, который хоть и ниже по чину, но тоже дворянин и даже аристократ:
— За вами в ваш дом на Невском пришлют карету в семь часов вечера. Просьба не задерживаться, гостей будет много.
— А меня нельзя кем-то заменить? — спросил я. — Совсем нельзя? Короли как-то женились по доверенности.
— Вы не король, — ответил он кратко.
— Ладно,– сказал я, — если и карету пришлют, как я могу опоздать?
Нарочный отбыл. Я мерил шагами кабинет из угла в угол, как же сорвать эту дурацкую помолвку, ну никак она не входит в мои планы, но сорвать нужно обязательно…
Дверь тихонько приотворилась, в щель пугливо заглянула Сюзанна.
— Как вы странно радуетесь, барон… Думала, вы от радости поёте!
— «О, дайте, дайте мне свободу…», — сказал я сердито, — как наш измученный крепостной народ поёт…
Она вошла, строго поправила:
— Это не народ поёт, а князь Игорь в одноимённой опере!
— Что, и князья были в крепостной зависимости?