Я остановился, кольнуло чувство вины, в своём опромышленном мышлении стал совсем забывать своих гвардейцев, перепоручил хозяйство Ивану и Василию, а оно всё растёт и растёт, половину людей никогда не видел раньше, и что в имении роют и что прокладывают, вот так с ходу и сам не отвечу.

— Скажи сразу, от работы отлыниваешь?

Он ухмыльнулся.

— От упражнений. Бровкин сказал, вы велели упражняться и готовиться к великим битвам. Но какие битвы, вы сами всё решаете! Обидно.

— Не думай, что всё пропели, — продекламировал я, — что бури все отгремели. Готовься к великой цели, а слава тебя найдёт!

Он посуровел, в воздухе в самом деле пахнет большой войной, даже извозчики и кухарки о ней заговорили.

Ещё часа три занимался всякими мелочами, голова всё равно забита мыслями, чего им из-под меня надо, наконец озлился, спустился в подвал, тщательно запер изнутри и шагнул в пузырь.

А дома как всегда некстати попалась в одном из залов Ангелина Игнатьевна, поспешила ко мне, но я оскалился и рявкнул на неё зверем, она отшатнулась, а я сбежал вниз по лестнице, во дворе свежий воздух и пахнет уже не весной, а почти летом.

Через полчаса подъехал к высоким кованным воротам императорского дворца. Воротник вышел нехотя, спросил кто и к кому, после чего сразу засуетился и бросился бегом распахивать створки ворот.

Я нагло оставил автомобиль почти у крыльца, надо будет — отгонят, встречающий обер-шенк быстро повел меня сразу в личные покои императорской семьи.

Обер-шенк шагает быстро, видя, что поспеваю легко, в убранстве анфилады комнат, через которые идёт, всё та же имперская властность, дабы не забывали, что держава в первую очередь, но золота и пышности меньше, показуха для дела, а для себя Николай I предпочитает солдатскую простоту.

В кабинете у окна великий князь Александр с недовольным видом смотрит во двор. Меня запомнил при покушении и с того момента очень не любит, спасён мальчишкой, кадетом, как же стыдно, вся продуманная система охраны облажалась, а этот кадет оказался единственным, кто не бегал и не вопил в ужасе, а быстро и хладнокровно застрелил напавших. Лучше бы, если бы и его там застрелили.

Император не стал отодвигать бумаги в сторону, а лишь приподнял голову, показывая, что разговор не будет долгим, пара минут и то честь для простого барона.

— Поступили докладные насчёт твоих винтовок, — сказал он хмуро. — От всех комитетов, в том числе и самые важные — от Раевского. Да, запоздали с твоими винтовками, у тебя же первые образцы были ещё полгода тому?..

— Да, — ответил я и снова поклонился, спина не треснет, а власть имущим это нравится. — Доработанные вручную.