— Убиты все. И очень быстро. Ощущение, что о засаде наших людей уже знали. И подготовились, ваше высочество!
Витгенштейн зло засопел.
— Перетряхнуть всех, кто знал или догадывался, зачем я послал тот отряд! А пока… Ладно, на время затихнем. Не знаю, что там за игры и почему этого нищего барончика так прикрывают! Но я всё раскопаю, я во всём разберусь…
Картинка исчезла, Мата Хари сказала бодрым голосом:
— Одна проблема не решена, но отодвинута.
Я сказал с облегчением:
— Вот и хорошо, у меня их слишком много, всё не решить быстро. Теперь разберёмся со съездом Вадбольских…
— И жизнь наладиться?
— Да, минуты на две. А то и на три. Что так смотришь? Иначе не бывает!
Подъезжая к дому, издали увидел по ту сторону решётчатого забора автомобиль незнакомого мне типа, дорогой, солидный. За рулем хорошо одетый мужик читает, судя по его виду, газету. Грамотный, значит. Значит и привез не крестьянина в лаптях.
Лучше бы крестьянина, мелькнула слабая мысль, но я её быстро придушил. С крестьянами общаться проще, но что толку? Никто из них не вложит пару миллионов рублей золотом в строительство нового завода.
Воротарь, по-нынешнему, привратник, посмотрел на меня с некоторым удивлением, то ли даёт понять, что давно не видел, а хто я такой, то ли намёкивает, что в доме распоряжаюсь уже не я.
— Да ладно, это неважно, — пробормотал я. — Мата, кто там у нас в гостях?
Она ответила незамедлительно:
— Какой-то важный господин. Окна закрыты занавесками, но могу сказать, что он в комнате Василия Игнатьевича… Ах да, с ними ещё и Пелагея Осиповна.
— Бедные, — буркнул я. — Во глубине сибирских руд отвыкли от столичных интриг?.. Увы, из меня помощник не очень…
Бодро и напористо прошёл через зал, было желание пробежаться, но не поймут, а я хоть и со скрипом, но учитываю местные реалии.
В коридоре увидел только одного из слуг, он торопливо внёс в комнату Василия Игнатьевича пузатый кофейник с подпрыгивающей крышкой, а когда я зашёл за ним следом, с торжественным видом разливал по чашкам кофе.
Василий Игнатьевич и Пелагея Осиповна сидят рядышком, как голубки в чужом и не очень-то гостеприимном мире, в кресле напротив уже с чашкой в руках расположился рослый мужчина в мундире гвардейского полка, лицо суровое, усы роскошные, кончики хвастливо загнуты вверх. Спина прямая, хотя вроде бы на отдыхе, как можно пить кофий с прямой спиной, сам по виду из тех, кто чаще держит в ладонях чашку с горячим грогом или глинтвейном.
С третьей стороны стола восседает на стуле с высокой спинкой, как на троне, Ангелина Игнатьевна.