Ну а заканчивалось интервью такими словами:
— Я горжусь Ваном. Сам Генеральный секретарь КПК вручил ему партийный билет. Это — величайшая честь. Это — судьба. Это — путь настоящего человека.
Я от этих слов прадеда расплакался как ребенок, а смотревшая со мной интервью Катюшка прижималась к моему плечу и ласково гладила по голове. Спасибо, деда.
Глава 13
Таким раздавленным я не чувствовал себя никогда. Неужели и это — плата за то, что я попытался влезть в саму судьбу мира? Неужели Небеса могут быть настолько жестоки⁈ Пожалуйста, предки, возьмите все эти миллионы «переведенных на тот свет» юаней и подмажьте ответственного Небесного чиновника! Больше никогда и ни за что вас не потревожу — сами видите, у меня все есть, а чего нет, я способен взять сам. Всё, кроме самого важного, и я с великой радостью отдал бы за здоровье нашего малыша все свои кубки, деньги и статус — все равно толку с них не будет, если… Никакого «если»! Даже думать в эту сторону не смей, слышишь⁈
Вот только что же, двенадцать жалких дней назад, все хорошо было — мы собрались всей семьей на русский Новый Год прямо в перинатальном центре, куда чисто чтобы минимизировать «тряску» и изолироваться от общества легла на сохранение Катя. Одну ее там никто не бросал — каждый день кто-то из ее или моей (временно перебрались обе бабушки и мама Айминь в Красноярск) родни к ней в гости ходил, а под Новый год и вовсе большой праздник закатили. Большой, но тихий и скромный — больница все же, хоть и коммерческая, негоже другим пациентам мешать.
Впрочем, они и сами были не против заглянуть к нам «на огонек», поизумляться развешенным мамой Айминь в палате козочкам и обезьянкам. Наш Новый год-то тоже не за горами, вот заодно и приготовились. Беременных гостий (с большей частью которых Катя успела познакомиться, она у меня дружелюбная) поили чаем, кормили сладостями, а они прокачивали свои соцсетки фотографиями с нами. Политически ушибленных людей в любом обществе меньшинство, «кейс» моей мини-войны с внесистемной русской оппозицией забылся, а мирового масштаба «хайп» остался со мной, лишь укрепившись после обретения второго сезонного Шлема.
Но каким же это все кажется далеким и неважным теперь! Меня словно выбило на изнанку бытия, лишив главного — возможности хоть как-то влиять на собственную судьбу! Бессилие ледяными лапами сдавливает кадык, играет на позвоночнике как на клавесине, и всё, что я могу — это слепо пялить глаза в никуда и отчаянно молить Небеса о такой малой для них и такой невероятно огромной для меня милости.