Третий этап съемок — классические зимние забавы на природе. Покатались на снегоходах, на санках и тех же «плюшках» с горы, сымитировали жарку шашлыка в мангале среди заснеженных елей, а я дополнительно попозировал с ружьем-«вертикалкой», целясь в никуда. Охота опция дорогая даже на общем «вип»-фоне, потому что нужно оформлять кучу документов, а доступна она не всегда: регулирует Россия свои биологические ресурсы, и правильно делает.
Вернулись домой уже в темноте. Команда пока живет в гостинице, где прямо сразу займется монтажом, а я завалился на диван в гостиной нашего коттеджа на Удачном.
— Вот они, современные мужики, — подколола меня одетая в халатик и убравшая волосы под полотенце Катя, появившись в гостиной.
— Иди понюхаю тебя, — не повелся я на провокацию и щелкнул пультом.
— Обойдешься, — фыркнула довольная моим ответом супруга и ушла куда-то по своим делам.
— … Продолжаются масштабные учения на границе с Украиной… — показал новостной канал катающуюся военную технику и бегающих по лесочку солдат.
Поморщившись, я переключил канал. Приближается та самая дата, а я ожидаемо ничего не смог и не смогу сделать. Постараюсь хотя бы предупредить народ через соцсетки, хотя надежды мало: если власть говорит, что ничего не случится, какой смысл верить китайскому спортсмену?
Глава 19
Играть в теннис против элитариев я давно привык. Разница в мастерстве чудовищная, поэтому играю едва в одну двадцатую силы. Элитарии все понимают, и нарочно пропущенные или отправленные в аут мячи воспринимают правильно: играть должно быть весело, а какое веселье может быть, когда тебя размазывают по корту?
Председатель Си Цзиньпин старенький, но форму сохранил неплохую. Двадцатую минуту играем, а он даже не задыхается, хотя я стараюсь обеспечивать Председателю приятную нагрузку. Бегает, прыгает, бьет ракеткой на зависть многим тридцатилетним мужикам.
Я стараюсь на думать ни о чем, кроме игры, но получается так себе — время от времени я с тоской кошусь на скамейку сбоку от крытого корта, где лежит мой смартфон. Вторая неделя СВО идет, и события разворачиваются точно так же, как в моей реальности со всеми этими «жестами доброй воли» и попыткой договориться о мире в Стамбуле. Борька Джонсон, англосаксонская гнида, в том уже почти забытом мной пожаре погиб, вместе с Джоковичем, но его сменщик — Кир Стармер — не хуже Джонсона сумел сказать «давайте просто воевать», и теперь весь мир будет разгребать результаты глупости украинских элит, которые отчего-то решили, что положить в землю несколько миллионов украинцев это хорошая идея. Вот им действительно война как мать родна — целые состояния на ней уже начали сколачиваться, и это продолжится еще долго.