— Ровно!
Роджер пожал плечами — «не получилось и фиг с ним» — и приготовился отбивать мою подачу. Обмен кроссами длиной в четыре «раунда», и Федерер снова побежал к сетке. Траектория мячика не позволила мне повторить «дугу», поэтому я отбил бэкхендом и тоже ломанулся к сетке. Лево или право, лево или право? Ага, «спалился» движением ступни — влево!
— Мистер Ван — больше!
Не сметь радоваться! Не сметь расслабляться! И не в коем случае не думать о победе — есть только подающий мяч соперник, корт, сетка и я! Обмен академическими ударами на седьмом «раунде» я перевел в веселую игру «кто из нас сильнее занизит траекторию мячика». Сантиметр над сеткой, 0,9 сантиметра, 0,8, 0,7, 0,6, 0,5, 0,4, а теперь ломаем шаблон, отправив мяч по вызывающей у соперника обильное слюноотделение от желания смачно «срезать» траектории. Давайте, ноги, не подведите — недаром же я «Кузнечик»!
Роджер не подвел, смачно впечатав мяч в мою сторону корта. Моему прыжку позавидовал бы самый талантливый негр из «NBA». Встретившая мяч верхней кромкой, зажатая в вытянутой вверх до предела руке ракетка послала в усталую конечность возмущенный разряд вибрации, и миллиарды (потому что один только Китай смотрит мачт в полном составе, а это уже полтора миллиарда!) зрителей и два игрока завороженно проводили мяч взглядом. Ладно, «завороженно» только один игрок, а второй в отчаянном рывке попытался достать до снаряда. Не выйдет!
— Да-а-а!!! — взревел я еще до того, как судья-на-вышке успел среагировать на безобидно пролетевшую мимо мяча ракетку Федерера, закрыл лицо руками и опустился на корточки, чувствуя как слезы разбавляют пот на моих щеках и ладонях.
— Нарушение! — вместо ожидаемого подтверждения моей победы услышал я голос судьи-на-вышке.
Что-о-о?!!
Глава 5
— Да мне как-то все равно, — пожал я плечами, глядя на репортера-соотечественника так, чтобы «китайская» камера хорошо видела мою безмятежную улыбку.
Лицо держу, причем в чудовищно неприятной ситуации — Родина это оценит.
— Но у вас украли победу, — попросил более развернутый ответ журналист.
— Да не, — отмахнулся я. — Как можно украсть победу, которую видел весь мир? Мы с мистером Федерером показали великолепное шоу, которое, смею надеяться, сочтут достойной сохранения в истории Большого тенниса.
— Такого финала Уимблдон не видел очень давно, если вообще когда-то видел, — подтвердил стоящий рядом Роджер.
Он не азиат, и ему скромность изображать не надо.
— Спасибо что вписался, кстати, — поблагодарил я его.
Едва прозвучало «нарушение», Федерер пошел орать на судью, потому что с точки зрения правил все было на сто процентов чисто.