— Европа привыкла считать себя центром мира, — ответил Председатель. — Привыкла думать, что она — силы добра, поэтому в праве делать всё, что считает нужным. Она ведь борется со злом, — иронично фыркнул. — И в течение ближайших десятилетий Европе придется дорого заплатить за эти иллюзии. Сейчас быстрые времена, но глобальные перемены по-прежнему долгий процесс. А капитализм и частная собственность, — он развел руками. — Всего лишь пустая вера. Когда нужно, капиталистические элиты с легкостью закрывают глаза на свободу предпринимательства и частную собственность. Так было всегда, просто многие об этом забыли.
— История циклична, — кивнул я.
— Так, — улыбнулся товарищ Си. — Не грусти, Ван, и не думай о солдатах, которые выполняют свой воинский долг. Думай о том, что выше конкретных людей. Думай о том, что всем нам выпала величайшая удача жить во времена, когда Поднебесная вновь заняла свое место в мире, став мировой фабрикой и самым желанным торговым партнером для всех.
— Война все-таки пришла в мой дом, — вздохнул я. — Потому что я не воспринимаю такое положение дел как победу. Скорее — данность и единственная правильная форма нашего мира. Но и свои победы меня уже не радуют, тоже воспринимаю как данность.
— Понимаю и признаю твою правоту, — кивнул товарищ Си. — В самом деле — нет ничего удивительного в том, что Поднебесная всего лишь вернулась туда, где находилась тысячи лет.
— Мой дядя очень хочет освобождения Тайваня, — не удержался я.
— Как и все мы, — кивнул Председатель и взялся за ракетку. — Продолжим нашу беседу на корте?
«Беседовать» можно не только словами.
— С радостью, — честно ответил я.
Моя любовь к игре в теннис в любом виде — это тоже данность.
Глава 20
Где-то там мои фанаты с разными паспортами стреляют друг в дружку, а я играю в теннис. Двадцать третье марта, Открытый чемпионат Майами в рамках ATP Masters 1000. Призовой фонд — девять с половиной миллионов долларов. Как всегда, половину выигрыша в виде криптовалюты я отправлю волонтерам, которые закупают всякое для русской армии. Капля в море, но может быть это поможет выжить хотя бы одному человеку. Либерахи бы сказали, что я доначу «на убийство людей», и в целом были бы правы, но есть нюансы. Я просто помогаю своим, потому что сам почти русский.
В Майами тепло, воздух пахнет морем, мой соперник — испанец Карлос Алькарас Гарфия. Младше меня — девятнадцать лет ему всего. Очень сильный парень с великолепной карьерой — и сейчас, и впереди. Увы, он, как и все остальные, может рассчитывать лишь на второе место в рейтинге, потому что я с первого никуда уходить не собираюсь.