невозможными глазами, в которых временами проступали то я, то Нико, то какой-то совершенно

отдельный, упрямый человек, который однажды точно сведет нас обоих с ума.

Я поцеловала его в теплый лоб и огляделась.

— Куда подевалась Мила? — спросила я, когда в комнату вошел Нико. — Она только что была

здесь, потом сказала, что пойдет искать шампанское поприличнее, и пропала.

Нико, уже без пиджака, с чуть растрепанными волосами и тем редким видом усталого,

довольного мужчины, который пережил собственную свадьбу и остался вполне счастлив, подошел к

нам и посмотрел по сторонам.

— Сейчас попрошу Алекса найти ее.

Он достал телефон, разблокировал экран и замер.

Я сразу это заметила.

Не потому, что хорошо его изучила, хотя и это тоже. А потому, что в его лице вдруг что-то

изменилось так резко, что я сама невольно напряглась:

— Что?

Он медленно поднял на меня глаза.

И побледнел так выразительно, будто именно в эту секунду понял: даже в день собственной

свадьбы вселенная не даст ему расслабиться до конца.

— Кажется, — произнес он своим спокойным тоном, который не предвещал ничего хорошего. — У

нас проблемы.

— Какие еще проблемы?

Нико посмотрел на экран, потом снова на меня.

— Алекс похитил Милу.

Я моргнула.

— Что?

— Он написал мне не искать их, — продолжил он все тем же тоном человека, которого даже не

удивляет масштаб чужой наглости. — И что она станет его женщиной…

Я некоторое время молчала. Потом перевела взгляд на Винсента, мирно сопящего у меня на

руках.

И снова на мужа.

— Мне начинать переживать? — уточнила я.

Нико задумался ровно на секунду:

— Я доверяю Алексу на все сто.

Я не удержалась и засмеялась, но тут же ойкнула, вспомнив о том, что на руках у меня

задремал ребенок.

И все-таки… Не выдержала и рассмеялась уже по-настоящему. Как смеются люди, слишком хорошо

знающие, что любовь иногда приходит через похищения, угрозы, безумные жесты и мужчин, у

которых напрочь отсутствует чувство меры. Прижала Винсента к своей подрагивающей от смеха

груди.

— Тогда… — сказала я, глядя на маленького сына и заранее предвкушая тот уровень хаоса,

который теперь неминуемо обрушится на жизнь моей лучшей подруги. — Я желаю Миле только

счастья. И побольше терпения в самом начале.

Где-то за стеной раздался возмущенный женский вопль.

Очень знакомый.

Нико прикрыл глаза.

Я улыбнулась и, качая на руках нашего ребенка, подумала, что, если честно, не променяла бы

эту безумную, опасную, шумную, прекрасную жизнь ни на какую другую.

КОНЕЦ