эти слова будто прорезали все остальное.
— Что?.. — выдохнула я и сама услышала, как жалко у меня это получилось.
Он медленно разжал пальцы и поднял ладони, показывая, что не собирается меня держать. Или
бить.
— От Нико, — повторил он уже медленнее, а потом продолжил на очень ломаном русском. — Я...
Друг. Друг Нико.
Я смотрела на него и не понимала, почему слезы вдруг так быстро и без спроса обожгли глаза.
Может потому, что в этом кошмаре, в этом чужом городе, в этой ночи мне впервые за долгое
время сказали имя моего мужа не как угрозу, а как признание, что я больше не одна.
Слова сами сложились у меня на губах раньше, чем я успела их остановить:
— Ты... Алекс?
Мужчина уставился на меня, а потом его лицо вдруг осветилось такой широкой, живой улыбкой,
что я поверила ему сразу и окончательно.
— Да, — сказал он с заметным акцентом. — Я Алекс.
Он подошел ко мне уже осторожнее, как к человеку, которого можно напугать одним лишним
движением, и легко приобнял.
— Добро пожаловать в семья, сестренка, — выговорил он на своем ломаном русском. На
последнем слове я, кажется, всхлипнула уже по-настоящему.
Неужели я выберусь из этого ада живой?
Глава 16
После побега из дома Марианны мне все еще казалось, что если я хоть на секунду перестану
оглядываться, то меня снова схватят, заткнут рот, сунут в машину и вернут в ту красивую
комнату с цепью, тяжелыми шторами и ванной без двери, где даже стыд был роскошно упакован в
мрамор и позолоту. Наверное, поэтому, когда Алекс посадил меня в черный внедорожник, укрыл
каким-то пледом и велел не бояться, я не поверила ему сразу. Не то чтобы я не хотела ему
верить, просто мое тело и разум уже научились ждать подвоха даже там, где его, возможно, не
было.
Мы ехали долго. Во всяком случае, мне так казалось. За окном мелькали темные дороги, редкие
огни, потом пригород, потом — широкие улицы и снова тьма. Алекс несколько раз кому-то
звонил, говорил быстро и тихо, изредка поглядывал на меня в зеркало. Каждый раз, встречаясь
со мной взглядом, чуть кивал, как будто повторял без слов: “Ты жива. Все будет в порядке”.
Я сидела, вцепившись пальцами в край пледа, и не задавала вопросов. У меня не было на это
никаких сил, так еще и терзали сомнения, поймет ли меня Алекс. Плюсом в голове все еще
звенело от недосыпа, страха и адреналина после бегства, а кожа на щиколотке саднила там, где
несколько дней подряд в нее впивался металлический браслет.
Когда машина наконец свернула за кованые ворота и поехала по длинной дороге между темных
кипарисов и аккуратно подстриженных кустов, я впервые немного выдохнула. Не потому, что