У Катарины получилось сидеть прямо. И смотреть она старалась перед собой, на конские уши. Или на хвост солового жеребца, третьего в ряду, благо этот хвост заплели в косу и лентой украсили.
А Кайден не может погибнуть. Он ведь воин. И силен.
Сильнее всех, кого Катарина когда-либо встречала. Он улыбается так, что хочется улыбнуться в ответ. И совершает безумства. Он умеет смотреть на звезды. Слушать ветер. И говорить с цветами так, что они, и сорванные, не вянут.
— Не веришь? — Сиддард, кажется, ожидал иной реакции.
— Нет.
— Их не нашли.
— И что?
— От дома остались лишь камни. Источник и тот иссяк. А этот твой… сгинул. И его наставник понятия не имеет, где его искать.
Стало быть, просто найти не могут. Дышать стало легче, и Катарина позволила улыбнуться. Может, солнцу, может, скворцу, что спустился-таки на ветку и запел. А может, собственной надежде.
— Думаешь, он за тобой придет? — Сиддард не удержался, схватил за руку, если дернет, то Катарина просто-напросто свалится под копыта. — Думаешь, ты ему нужна?
Быть может, да. Или нет?
Или у него еще будет много других женщин. Более молодых. И красивых. И легких, таких, чтобы как ветер над прудом. И они согреют Кайдена своей любовью, дадут то, что не смогла и не сможет дать Катарина. И от мыслей таких больно. Только лучше эта боль, чем та, которая темная, вдовья.
— Ты всего-навсего маленькая человеческая шлюшка. Давалка, которых на его пути сотни и еще сотни будут. Он о тебе и думать забудет.
Пускай. Но никто не отнимет у Катарины права думать самой. И память тоже не украдут.
— Даже если он жив… король призовет его ко двору. И наградит… да… тварей стало меньше, но они сильны. А его величество еще нуждается в поддержке народа… суеверное быдло…
Пальцы на руке сжимались все сильнее, а Сиддард с мучительной надеждой вглядывался в лицо Катарины, выискивая в нем признаки страха. Или паники?
Катарина позволила себе склонить голову. Самую малость. И взглядом одарила равнодушным, который взбесил.
— И ты будешь стоять за троном, глядя, как твой ублюдочный любовник принимает из рук короля награду, а потом и со свадьбой поздравишь.
— Вне всяких сомнений, — она сумела произнести это правильно, с ледяным спокойствием, с притворным равнодушием.
— Значит, все-таки не так хорош, — Сиддард разжал руку. — Или ты тварь. Всегда ею была… и что он в тебе нашел?
— Мне самой интересно, — честно сказала Катарина.
…Лондиниум начинался с деревень. Их становилось больше, они разрастались, соединяясь берегами, сливаясь грязными убогими домишками, связываясь дощатыми настилами. То тут, то там появлялись мастерские, сперва одиночные, но постепенно число их росло. Запахло сперва хлебом и скотом, после и людьми, что суетились, заполняя узкие улочки. Добавилась вонь тухнущих кож и красок, выгребных ям, скотомогильников, которые устраивали тут же, засыпая старой землей.