К слову, отец и вправду такое говорил, пусть и не Катарине. А еще добавлял, что одной осторожности недостаточно, нужно больше войск. Стражи. И виселиц.
— Ах, дорогая, — с появлением сына тетушка Лу ожила. — У вас в колониях дикие места, и очевидно, что жить там опасно. А здесь… не буду спорить, что порой случаются некоторые неприятности, но вас не тронут!
— Кто?
— Никто, — уверенно заявил Кевин, обходя стол по кругу, и сияние вокруг него стало вовсе нестерпимым, а руки опять зачесались, несмотря на браслеты.
Сказать им, что ли? Или нет?
Катарина тайком поскребла запястье.
— Пока мы здесь, мы не позволим, чтобы с вами что-нибудь случилось, — он коснулся руки Катарины и поднес к губам. И взглядом одарил таким, что у Катарины уши покраснели. От злости.
Даже во дворце ее не считали настолько дурой.
— Как мило с вашей стороны, — руку она забрала и вытерла о платье, что не осталось незамеченным. — Но вы же не собираетесь оставаться здесь вечно?
Судя по взглядам, которыми Кевин обменялся с матушкой, они собирались.
— А потому мне уже сейчас следует подумать о своей безопасности.
— Сели бы вы куда, молодой человек, — меж пальцами Джио блеснул огонек. — У нас в колониях неприлично так над девушками нависать.
— Прошу прощения… — от следующего взгляда полыхали уже не только уши. — Я многое слышал о порядках, заведенных в колониях…
Катарина поскребла вторую руку и велела себе сидеть смирно, а то ведь и до крови разодрать недолго. Надо вернуться к альбому.
К узорам.
Понять, как от них избавиться.
— А ваш брат где? — она вымучила улыбку и потянулась за вилкой, потому как беседа беседой, а ужин ужином.
— Понятия не имею. Скорее всего в город отправился.
— Зачем?
Кевин остановился за спиной матушки, положив руки на спинку ее стула:
— По делам…
— Какие у него могут быть дела в городе, куда он только сегодня приехал? — поинтересовалась Джио, перекатывая огонек в пальцах, и Кевин следил за ним неотрывно.
— Помилуйте, это просто неприлично! — вспыхнула тетушка Лу. — Вот так спрашивать мужчину о делах… если он уехал, значит, так надо.
— Кому?
— Ему!
— Что ж, надеюсь, он вернется до одиннадцати, — Джио позволила огоньку вырасти, чтобы затем собрать в горсть и впитать в ладонь. — В противном случае ночевать он будет тоже в городе. Охранный периметр можно считать законченным, а мы в колониях привыкли рано отходить ко сну.
Тетушка Лу открыла рот. И закрыла.
А вот Кевин рассмеялся, и смеялся долго, слишком долго, чтобы Катарина поверила, будто этот смех и вправду означает веселье.
Глава 11
Мальчишка в ливрее был горд оказанным ему доверием. Он крутился в седле, волнуясь, как бы не отстал господин королевский дознаватель, как бы не затерялся он в густом лесу, где было и темно, и сыро, и комарье звенело на разные голоса.