— Ты…
— Я отказался от одной короны. — Камень все-таки замолчал, и Кайден держал его на вытянутой руке. — Мне не нужна и другая. Я пришел за своей королевой. Но если ты не отдашь ее, я выйду из этой комнаты и пройдусь по твоему дому, чтобы каждый, кто живет в нем, услышал радостную весть.
Кайден оскалился.
— Я слышал, что люди давно ждут возвращения истинного короля…
Джон молчал.
— Если этого будет мало, я выйду в город. И прогуляюсь до храма. Там, говорят, хранится древний венец. И любой может примерить его, рискнув жизнью. Только во мне крови хватит, чтобы венец удержался.
— Ты… у меня армия.
— Если понадобится, то и я соберу, — Кайден пожал плечами.
— Люди суеверны, — нарушил молчание Гевин. — А твоя армия состоит из людей. Рискнут ли они поднять руку на истинного короля? И обратить на себя гнев богов?
— Чего ты хочешь? — Ненависть Джона ощущалась яркой, что солнце.
— Я же сказал. Свою женщину. Я заберу ее, а ты — камень. Можешь спрятать его. Закопать. Утопить. Разделить на части. Хотя не уверен, что получится. Все-таки в нем еще та сила… или я могу дать тебе своей крови, немного, но этого хватит, чтобы камень запел, а венец принял тебя. И тогда больше никто и никогда не оспорит твое право на этот трон, — Кайден погладил камень, который вновь отозвался нервным, дрожащим звуком. — Сначала я думал тебя убить. Но потом решил, что мой наставник прав и нужно уметь договариваться с людьми… У меня получается?
Джио расхохоталась, и, отзываясь на смех ее, пламя взметнулось к потолку, лизнуло витражные стекла, которые, не выдержав ласки, рассыпались яркими искрами.
Ворвавшийся воздух принес запах грозы.
А Джон отер руками лицо:
— Потом ты уйдешь.
— Уйду, — Кайден притянул к себе Катарину. — У тебя здесь тесно и скучно. Мы в Шотландию отправимся. Или туда, где поют киты… говорят, киты умеют красиво петь.
Джон рванул кружево воротника.
— Мне тебя даже жаль, — губы Кайдена коснулись виска Катарины. — Тебя вряд ли отпустят их послушать.
— Катарина, — взгляд Джона остановился на ней. — Ты и вправду хочешь уйти… с этим? Ты… бросишь… свою сестру?
— Думаю, — говорить было тяжело, но Катарина сумела, — она справится. Из нее получится хорошая королева.
Такая, которая сумеет удержать венец.
— А я… я желаю вам счастья.
Это Катарина сказала вполне искренне. Вот только вряд ли ей поверили.
Эпилог
Киты и вправду умели петь. Их голоса, протяжные, наполненные какой-то неизбывной тоски, летели над морем. И то успокаивалось, отпускало утреннюю серость, окрашиваясь в сине-зеленые тона. Оно подбиралось к самому берегу, оставляя на камнях клочья пены.