На столе, меж серебряными блюдами и костяным фарфором, появился до боли знакомый венец, камни которого тускло сияли, и это сияние завораживало.
— У нас получилось, — Джон положил венец на ладонь. — Тварь ослабела и вынуждена была вернуться, а неисполненная клятва ударила по твоему отцу. Жаль, что он еще жив, но, с другой стороны, смерть вызвала бы ненужные слухи. А так…
Он поднял венец, любуясь переливами камней.
— Все получилось просто замечательно. Тварь растратила накопленные силы. Она снова слаба. И всецело зависит от меня.
— Она… здесь?
— Здесь, — Джон усмехнулся, а глаза его блеснули желтизной. Или… показалось?
Конечно, показалось. Он ведь не настолько глуп, чтобы примерять этот венец. Не на себя…
— Она умоляет отдать то, что полагает своим. Она получила одну обещанную жертву и желает получить вторую. И все зависит от тебя, Катарина. От того, кем ты захочешь стать для своего короля.
Глава 43
Тропа открылась на вершине холма.
С реки налетел ветер, закружил, обнял, ласкаясь после долгой разлуки. Ветер был влажным и холодным, но Кайден, запрокинув голову, наслаждался и влагой этой, и дрожью, которой отозвалось тело. Его окружили запахи. Оглушили звуки.
И солнце, почти упавшее в воды реки, ослепляло до слез. Кайден не знал, как долго стоял, наново привыкая к миру, который вдруг стал неудобен. Слишком шумный, чересчур яркий и все-таки родной. А когда солнце почти утонуло в реке, а тьма поползла, ластясь диковинным зверем, он вспомнил-таки, каково это — дышать.
Идти. Бежать. По лугу, по тропе, разбивая ноги об острые камни. И быстрее, быстрее, до боли в груди, до слабости, что накатывала, но отступала. И травы хлестали влажную кожу, и лишь у подножия холма Кайден остановился, позволив себе отдышаться.
Жив. И стало быть, все хорошо… почти хорошо… осталось лишь добраться домой и завершить дело. Он сунул под мышку свою неудобную ношу и решительным шагом направился туда, где стоял старый особняк. Во всяком случае, Кайден изрядно надеялся, что особняк еще стоит.
Добрался ближе к полуночи.
Хмыкнул. А ничего не изменилось. Будто бы не изменилось. Все так же шумит над головой лес и холодными пиками уставилась в небо ограда. Вот человек в форме гвардейца прошел вдоль ограды. Он чужак. И от него пахнет вином, а еще страхом. Он знает, что случилось здесь, а потому насторожен, держится обеими руками за пищаль, вздрагивает при малейшем шорохе.
Кайден не удержался и бросил камушек в кусты. И рассмеялся беззвучно, глядя, как присел этот нелепый воин, хрипло вскрикнув:
— Стой, кто идет?
Никто.