— Неугомонный, — проворчал Дуглас, с трудом слезая с коня. — Иди уже… и не вздумай попасться.
Сад окружала легкая пелена сторожевых заклятий, но, поставленные недавно, они еще не успели разрастись должным образом. Да если и успеют, Кайден знает, как открывать особые тропы. Пусть и не любит.
Странное дело, стоило пересечь границу, и напряжение, не отпускавшее Кайдена, исчезло. Вдруг стали неважны люди, и груз, и проклятые болотники.
Пахло ночью. И скорой грозой, которая случится если не завтра, то точно на днях. Запах этот будоражил и заставлял ускорить шаг. И лишь у самого дома Кайден остановился. Но лишь затем, чтобы шагнуть в тень.
Вовремя.
— Может, в дом вернемся? — жалобно прозвучал голос, от которого по спине побежали мурашки.
— Там душно, — возразил второй. — И ты сама на это жаловалась.
— Больше я жаловаться не стану.
Женщины. Две.
И первую он узнал, и восхитился, и возмутился одновременно, ибо в мужском наряде, в темной рубахе со слегка разошедшимся воротом, из которого выглядывали полупрозрачные ключицы, была она просто неприлично хороша.
А вдруг кто увидит? Ладно Кайден, ему можно. Но вдруг кто-то еще?
Вторая была некрасива и… неправильна? Определенно. Правда, Кайден не понял, что именно с ней не так, как она отступила в тень.
— Считай, что у нас пикник.
— В полночь?
— Вообще-то уже давно за полночь, — вторая женщина бросила на траву скомканное покрывало. — Но возвращаться и вправду не стоит. Я тебя знаю. Только ляжешь в кровать и маяться начнешь. Совестью.
— А не стоит?
— Не знаю, — она вытащила из-под полы флягу. — На вот, выпей.
— Мне плохо будет, — нерешительно сказала светловолосая, но флягу взяла. И опустилась на покрывало. Села. Вытянула длинные ноги свои, стянула туфли, оставшись босиком. И пальчиками пошевелила. Кайден подался вперед, желая получше разглядеть эти пальчики, и едва не вывалился из тени.
— Может, позже, но не сейчас… это особые травы.
— Да? — Она поднесла флягу к носу.
Катарина. Красивое имя. Ей подходит. И это тоже удивляет, потому как люди совершенно не умеют выбирать имена, не понимая, насколько неправильное имя портит жизнь. Бабушка вот все норовила назвать Кайдена Теодором. Вот какой из него Теодор? Пришлось проявить характер и не отзываться…
Правда, в документах, которые выправил дед, проклятый Теодор все же значился, но кто их, документы, читает?
— Тогда… за нас? — Катарина подняла флягу, приложилась к ней и сделала глоток. А над травой поднялся полупрозрачный купол.
Кайден нахмурился. Нечестно!
И вообще… он положил ладонь на рукоять Тьмы, и та задрожала, не спеша, правда, подчиниться. Не всяк, рожденный под холмами, способен пройти тропою тени, не утратив разума. И уж тем паче не стоит полукровке рисковать.