— Помоги нам Арахамана! — выдохнул подошедший Ихон.

Он только приковылял с нижних ярусов, и я мельком отметил, что сотник нацепил шлем. Плохой знак. Если Ихон надевает шлем, значит, чует вонючее дерьмо. У нашего сотника хорошая чуйка на дерьмо. Почти как у меня.

Тёмная стена росла и приближалась. Уже можно было разглядеть её структуру. Она не была однородной, нет. В ней клубились, перекатывая друг через друга, будто живые, языки песка. Её края поднимались вверх острыми пиками. А оттуда, словно щупальца, вырывались длинные косматые полосы пыли, закручиваясь в воронки.

— Дикий Шёпот поднял этот ветер… — тихо проговорил вышедший из башни шептун. — Поднял и гонит на нас…

Я вспомнил Кечун. Буря приходила и там, не один раз. Но тогда мы сидели в Каменном Замке Водопада, за толстыми стенами, и нам было почти всё равно. Потом, правда, приходилось долго и упорно драться. В пылевой завесе, висевшей после бури, демоны всегда шли в атаку.

Но здесь, в Илосе, всё было хуже. Наша башня — не Замок. Конечно, она выдержит ярость гневающейся пустыни. Вот только и тем, кто внутри, больно достанется.

— Сколько у нас времени? — спросил я у Мирима, хотя уже знал ответ.

— Четыре-пять чаш, — шептун покачал головой. — Или меньше. Нет встречного ветра, чтобы её разогнать.

Ветер и вправду утих. Осталось давящее, зудящее напряжение. Тот момент перед ударом бури, когда даже насекомые предпочитают затаиться. Люди на стене замерли. Кто-то испуганно смотрел на бурю, сжимая бесполезное копьё. Кто-то бормотал молитвы Отцу Песков и Арахамане.

— Прекратить паниковать! — рявкнул Ихон так, что я, стоя рядом, едва не оглох. — По ярусам! Вихан, накрыть баллисту чехлами, песок засрёт механизмы! Все, кто не при деле — вниз, на нижние ярусы! Затыкайте щели, чтобы и пылинка не просочилась!

Его голос, кажется, выдернул людей из ступора. Все забегали и засуетились. Но я видел в глазах бойцов страх. Ужас, почти животный. Лишающий сил к сопротивлению. Поднимающий в душе единственное желание. Бежать. Бежать и прятаться.

Край стены песка приближался. Он уже закрыл полнеба. Свет солнца стал жёлтым, неживым, как при солнечном затмении. Тени исчезли. Всё вокруг окрасилось в один и тот же оттенок старой кости. Воздух, который и так был плотным, превратился в вязкий. Его стало трудно вдыхать. Чувствовался привкус пыли. На зубах, будто в предвкушении, скрипел песок.

— Заходите внутрь! — крикнул я тем, кто оставался на стене. — Все в башню! Быстро!

Спустившись вниз, мы захлопнули за собой люк на верхнюю площадку. А затем ещё привалили к проходам, ведущим на шестом ярусе со стены, столы из столовой. Внутри башни было темно. Свет давали редкие факелы и лампы, зажжённые на каждом ярусе.