Я сел на пол, привалившись спиной к стене. И уснул сразу же, как глаза закрылись. А может быть, и раньше.
И проснулся всего через несколько чаш. Когда меня внезапно разбудили.
Глава 55
— Ишер.
Голос Ихона выдернул из сна. Сотник стоял надо мной, протягивая флягу. Его лицо было серым от пыли, под глазами залегли тени. Но стоял он твёрдо, несмотря даже на протез.
Я кивнул, принимая флягу, и сделал глоток. Вода была тёплой, отдавала глиной, но это была вода. Очень нужная. И очень желанная после долгого боя. Кажется, она всосалась ещё по пути, не успев добраться до желудка.
Я посмотрел в проход на стену. Пыль опадала медленно, нехотя. Мелкие частицы до сих пор кружились в воздухе. Будто буря не желала отпускать истерзанный город.
Я ещё немного посидел спиной к стене. Мне нравилось смотреть, как мало-помалу редеет серое марево за бойницами. А затем я всё-таки с трудом, но поднялся. Тело слушалось плохо, каждую мышцу ломило. На руках запеклась кровь вперемешку с чёрным песком. Зато топор по-прежнему был со мной. Я не выпустил его из руки, даже во сне.
Протерев оружие, засунул его в петлицу. И лишь потом выбрался на стену. Вслед за сотником и теми, кто ещё мог ходить после ночи. Сколько мы сражались? Гонгов шестнадцать, наверно. Это слишком долго.
В дымке проступали ближние дома Глиняного круга. Расплывчатые, призрачные — будто нарисованные на мокрой глине. За ними угадывались очертания стен Кирпичного круга. А дальше, уже на пределе видимости — едва различимое небо.
Оно было серо-жёлтым, болезненным, но небом. А не сплошной пеленой, как вчера сразу после бури.
Демонов видно не было.
Заносы из песка вздымались выше пояса. Местами до груди. Буря намела настоящие дюны, пологие с одной стороны и крутые с другой. И вся эта поверхность была истоптана тысячами ног. Следы демонов покрывали песок, как морщины лицо старика.
Неглубокие борозды от лап пауков. Широкие вмятины от ног песчаных людей. Тяжёлые полосы, оставленные кровавыми перстами. Следы вели от внешней стены к Кирпичному кругу, переплетались, расходились… И вновь сходились, образуя немыслимый хаотичный узор.
Я перевёл взгляд на башню.
Она устояла. Наша башня, израненная, с выщербленными кирпичами на внешней стене, устояла. Её стены почернели от чёрного песка, которым всю эту ночь рассыпались враги. На камнях темнели грязные пятна псевдоплоти, постепенно испарявшиеся удушливым смрадом. В багровом утреннем свете это выглядело так, будто наша башня истекает кровью.
Я повернулся налево. Туда, где ночью рушилась соседняя башня.
Её больше не существовало. Не в том смысле, что она пала совсем. Нет, она стояла. Но стояла так, как стоит мертвец, которого подняли Диким Шёпотом. Сохранив форму, но утратив живую суть.