Если так продолжится, в какой-то момент уставших некем будет заменить. Только ранеными. И тогда останется пара гонгов до момента, как нас сомнут и сожрут…

…Гонги.

«Мы перестали считать, или этой ночью не били в гонги?» — думаю я, но внутренний голос слишком вымотан, чтобы мне ответить.

Время растворяется в бесконечном мельтешении клинков. В хриплом дыхании, моём и соседей по строю. В облаках чёрного песка после убитых врагов. Мы бьёмся так долго, как никогда раньше.

Меня начинает клонить в сон. Прямо во время боя. Я на миг моргаю, чтобы защитить глаза от пыли. А потом меня встряхивает за плечо Борк, стоящий рядом:

— Ишер! Не спи!

«Не спи? Я моргнул…» — думаю я.

И понимаю, что это не так. Меня успели оттеснить с первой линии.

— Или отдыхай! — приказывает Ихон, подталкивая меня прочь. — Если ты свалишься, всем будет плохо.

Я хочу возразить, что у меня ещё есть силы, что я могу. Но, оказывается, у меня нет сил. Даже чтобы рот раскрыть. И я иду отдыхать…

Утро наступило.

В какой-то момент я понял: чернота за бойницами стала менее плотной. Ещё не серой, нет. Висящая в воздухе пыль никуда не делась. Но сквозь неё пробивался рассеянный свет. Солнце встало над горизонтом, и его лучи вступили в бой на нашей стороне.

Демоны замедлились, ослабели. Дышать сразу стало легче. В прямом и переносном смысле. Утренний ветер ударил в облако пыли, разъярённо погнав его прочь. И бой, которому не было конца, начал затихать.

Не как обычно, когда враги разбегаются, как паразиты, застигнутые на кухне. Демоны уходили нехотя, очень не желая заканчивать славную битву.

В какой-то момент закончились удары по башне. Это бурус, пытавшийся её ломать, ушёл обратно в пески. Лишь самые упорные враги ещё рвались внутрь. А мы продолжали их убивать.

Это был самый сложный гонг. Больше всего хотелось перевести дух и прикрыть глаза. Хотя бы на жалкие пару чаш. Но надо было стоять. Стоять до того момента, пока последний враг не сбежит в укрытие, прячась от солнечных лучей. А те всё яростнее и яростнее пробивались через багровую взвесь.

Раз за разом я поднимал и опускал топор. И его сталь была холодна, как самая обычная сталь. Даже его нашёптанные силы иссякли. А вот у меня силы ещё были. На самом донышке, но были.

И этого донышка хватало, чтобы держать проход, когда другие больше не стояли на ногах.

А потом был убит последний враг. Как я понял, он издох где-то на первом ярусе. Да и дымка снаружи стала оранжевой вместо багрово-красной. Ветер, родной, знакомый, дурной на всю голову, но не злой, сносил пыль, сердито прибивая её остатки к земле.