Харин был мёртв. А я…
А я ничего не почувствовал: ничего. Совсем. Просто отправил на тот свет умирающего.
Я посмотрел на Мирима, Ашкура и Ферта, а потом зло спросил:
— Довольны?
— Мы свидетельствуем, что ты подарил Харину последнюю милость! — торжественно отозвался Ферт.
Я развернулся к застывшим в дверях бойцам и рявкнул:
— С дороги! У нас что, утро уже, что вы здесь встали⁈ Демоны перестали лезть⁈
Вообще-то они и вправду временно перестали. Однако новые силы наверняка были на подходе.
Я вышел из комнаты и оглядел второй этаж. Люди сидели и отдыхали, пользуясь передышкой. Выглядели они измотанными. Но пораженческих настроений на лицах видно не было
До рассвета оставалось не больше двух гонгов. Орда, оправившись от удара Харина, вновь зашевелилась. Я видел в окно, как в темноте мелькают тени, лезущие через стену. И вскоре первые из них безошибочно обнаружили нас.
Они атаковали снова. Правда, уже не так, как раньше. Не было того бешеного напора, той лавины, которая сметала всё на своём пути. Удар Харина выжег что-то важное в их общей воле, и теперь они действовали… Растерянно, что ли? Нерешительно?
В такое не верилось.
«Так не бывает!» — твердил я себе.
«Но так и есть!» — отвечал мне внутренний голос.
Мы держались. Последний гонг тянулся бесконечно долго, но мы держались. Раненые, усталые, вымотанные, но живые.
Последний натиск перед рассветом так и не стал апогеем битвы. Да, демоны навалились в финальной надежде нажраться жизненной силы. Да, они кидались в самоубийственные атаки. Но как-то без огонька.
Их первый удар по стене был в разы сильнее и смертоноснее, чем под утро. А когда за окнами начало сереть, демоны отступили. Одни бежали в пустыню, ища укрытия. Другие умирали, рассыпаясь чёрным песком. А у нас уже были свои заботы и труды.
Мы стаскивали тела убитых в одну кучу. Снимали с них оружие и броню. После этого мы прошлись по стене, заглянули в башни. Мы искали мёртвых и выживших. Находили и тех, и других.
В какой-то момент я взглянул на Харина. Шептуна лишать его одежд никто не решился. Старик выглядел спокойным, почти счастливым. А вот у меня на душе было тревожно.
Мой отряд раздувался с каждой чашей. И все эти люди сейчас смотрели на меня, ожидая правильных приказов. А я не был готов вести такую армию. И не был готов стать шептуном.
Глава 68
Рассвет застал меня на пороге постоялого двора. Солнце поднималось над руинами Пыльного Игса медленно, нехотя. Как будто тоже не верило, что мы дожили до этого утра. Воздух был привычно тяжёлым: пахло гарью, псевдоплотью и смертью.