Я молчал, считая удары сердца и надеясь, что старик вот-вот мирно отойдёт. А Харин хрипел на кровати, упрямо держась из последних сил и не сводя с меня взгляда.

— Я, Ашкур и Мирим останемся с тобой. Мы поможем, — снова заговорил Ферт. — Возьми дар Харина, он слишком силён, чтобы доверить его неподготовленному человеку. Харин и сам брал его от учителя через ритуальный нож. Ишер, у тебя достаточно воли и выдержки, чтобы не скатиться во тьму. Да во всём Пыльном Игсе сейчас не найдётся таких людей!..

На последних словах голос шептуна сорвался, дрожа от волнения.

— Это убийство! — я использовал последний аргумент. — И не в бою, а намеренное.

— Это милосердие! — просипел Харин. — Решись уже, Ишер, демоны тебя дери… Я не могу держать больше это тело!

Почему-то в важные моменты не дают времени подумать. Решение надо принимать здесь и сейчас. А о таких вещах надо бы поразмыслить, взвесить все за и против. Но кто бы меня спрашивал, чего я хочу?

Нет, вру. Я сам себя всегда спрашивал. И всегда честно себе отвечал. И сейчас я честно не хотел идти в шептуны.

Да, я догадывался, что их дар после смерти переходит к другим людям. Однако не знал, как именно. Я помнил, как в Кечуне люди вдруг, ни с того ни с сего, обнаруживали в себе этот дар. Но и представить себе не мог, что дар можно передать напрямую. Ещё и вот так.

А ещё я помнил орды демонов, что рушили Кечун. Помнил орду, накатывающую на стены Илоса. Помнил воющих от горя женщин и кровавые лужи перед домами. Помнил «кормушку» демонов недалеко от стен Кечуна.

Чем мучительнее смерть человека, тем больше он отдаст жизненных сил. Мой отряд как-то наткнулся за пределами Кечуна на место, укрытое со всех сторон барханами. Мы тогда выдержали тяжёлый бой. Демоны лезли из-под песка со всех сторон, даже при свете солнца. И всё-таки мы победили, а затем пробились туда…

Там медленно умирали три сотни пленников. Три сотни мирных жителей Кечуна. Тех, кто не мог сопротивляться. Живых из них была только половина, когда мы пришли. Они были приклеены к камням псевдоплотью, страдали от жажды, от голода, от солнца, что выжигало им кожу и глаза… Они истекали кровью из многочисленных тонких порезов…

Никто из них не выжил, в результате. Хотя, видят боги, мы сделали всё, чтобы вытянуть их. Но люди слишком долго пролежали в «кормушке». Несколько бесконечно мучительных дней.

Выходить не удалось никого.

Я убил Харина… Одним слитным движением: шагнул к нему, вырвал у Мирима нож и вонзил в сердце шептуна. Убить человека, если знаешь как, несложно. Даже каменным ножом, который, похоже, сделали на коленке. Оружие вспыхнуло ослепительно ярким светом в момент удара. И рассыпалось, как только я отпустил его рукоять.