Три буруса работали над ней всю ночь. Верхние ярусы — шестой, седьмой и восьмой — были полностью снесены. На их месте высилась куча битого кирпича. А из неё торчали обломки балок, очень похожие на сломанные рёбра.

Нижние ярусы устояли, но зияли дырами проломов. Казалось, люди внутри не могли пережить ночь. Но я ошибался. Некоторые соседи уцелели. Я видел фигуры, копошащиеся на обломках. Кто-то разбирал завал. Кто-то тащил раненых на стену. Кто-то сидел на краю пролома, глядя в пустоту.

— То ли счастливчики, то ли очень хорошие бойцы… — устало заметил Ихон, вместе со мной наблюдая за суетой соседей.

Я перевёл взгляд. Глиняный круг изменился до неузнаваемости. Там, где вчера были отдельные дома, улицы и развалины, простиралось однородное море песка. Жёлтого, с рыжими прожилками. Он лежал везде. Там, где когда-то кипела жизнь. Где пили, ели, ругались, любили, рожали и умирали.

Из этой жёлтой глади, как скалы, торчали самые высокие нагромождения. На нижние дома в них тоже намело песка, зато верхние не утонули полностью.

Я взглянул туда, где за Глиняным кругом начинался Кирпичный. Жёлтый песок под его стенами кончался. А дальше начинался чёрный. Резко, будто по проведённой линии.

Вся земля перед стенами Кирпичного круга была чёрной. Чёрной от убитых демонов. Тысячи, десятки тысяч легли за эту ночь, прорываясь внутрь. Чёрный песок и ещё более чёрные лужи псевдоплоти. Один плошной тёмный ковёр.

Прошлой ночью орда истратила много сил. Гораздо больше, чем смогла получить.

Правда, и стены Кирпичного круга пострадали. Во многих местах каменная кладка осыпалась. Если присмотреться, кое-где были заметны склоны скалы, на которой стоял Илос.

Вокруг этих проломов уже кипела работа. Крошечные фигурки людей таскали камни, ставили подпорки и заделывали дыры. Над стенами поднимались столбы дыма — десятки, а может, и сотни столбов. Это горели погребальные костры.

Я обернулся на нашу башню. В проёме двери маячили усталые почерневшие лица. Я попытался вспомнить, сколько нас было вчера вечером. Интересно, сколько осталось сегодня…

Ихон положил руку мне на плечо. И, видимо, подумал о том же:

— Идём вниз. Надо подсчитать потери. И подумать, что делать дальше. Это просто так оставлять нельзя…

Сотник показал рукой на заносы песка. А я согласно кивнул и в последний раз оглянулся. На мёртвый Глиняный круг, на израненный Кирпичный и на обломки соседней башни.

Мы потеряли одиннадцать человек. Восемь бойцов, двоих детей и одну старушку. И это никто даже потерями не считал. В соседней башне, которую ушатали бурусы, выжило лишь три десятка. И все они временно перебрались к нам. С вещами и остатками продовольствия.