— Серьёзно? — удивился я.

К счастью, мой боец оказался не промах. Воспользовался ошибкой соперника. Сцепил руки и принялся лупить старосту по спине. А тот, ревя, как перехан на самку, продолжал своё бесполезное занятие. Рёбер у моего бойца не было, чтобы они сломались. Дышать ему было не нужно. И всё же тактика старосты приносила свои плоды. Местами по чёрному нагруднику «нашёптыша» зазмеились трещины.

Но… Не суждено мне было вернуть веру в физическое превосходство людей. У каждого человека есть одна слабость: он живой. Отчасти в этом заключается и наша сила… Правда, не в такие моменты.

Выгнувшись дугой после очередного удара, староста выпустил-таки моего бойца из захвата. И сразу же вновь перешёл на кулачный бой. Даже судья не понадобился, чтобы развести бойцов по углам. Вот только с этого момента исход драки был предрешён.

Песчаный воин напирал, неустанно обрабатывая Игрешта. А тот отвечал всё реже, зато всё чаще принимал удары на предплечья. Азартно болевшие за него селяне перестали кричать и с напряжением следили за боем. Я даже подумал, может, предложить старосте сдаться… Но стоявший рядом Ситранис будто мои мысли читал:

— Не вздумай отзывать воина! Этот папар решит сразу, что ты слабак! Пусть ляжет сначала.

К сожалению, Игрешт ложиться не хотел. Он хотел победить. И явно надеялся, что его противник рано или поздно выдохнется.

Очень зря.

Шла вторая чаша этого странного поединка… Игрешт продолжал защищаться. Песчаный воин продолжал бить. Уже начинало казаться, что мы так до вечера простоим, а победителя до прихода демонов не узнаем.

И всё же человек ошибается. Бывает, опытные люди в знакомых им делах почти и не ошибаются, но в том-то и дело, что почти… Игрешт ошибся. Попытался ответить песчаному воину и нарвался на встречный удар. Хрустнул нос, брызнула кровь, и староста полетел на землю. А мой песчаный воин занёс руку и застыл, подчинившись моему приказу.

Игрешт заворочался спустя пару ударов сердца, пытаясь подняться. Я отдал приказ воину, но кулак ударил не старосту, а в землю. А тот, умудрившись откатиться в сторону, вскочил и снова кинулся в бой.

Собственно, это был его последний рывок. Сознания в глазах Игрешта наблюдалось немного. Может, лишь чуть больше, чем у «нашёптыша». Староста бился из последних сил, на чистом упрямстве и, наверно, гордости. Просто не мог сразу лечь, хоть и понимал уже, что проиграл.

И эти последние мгновения были, пожалуй, самыми отчаянными. «Нашёптыш» потерял ведёрко песка, броня на его левой руке разлетелась осколками, а сам он чуть не упал,. Однако выстоял под ужасающим натиском и перешёл в наступление на упрямого старосту.