Дорога, по которой мы ехали, ещё осенью была едва заметной. Скорее, даже обычной тропой, петлявшей между межевыми камнями. А до того и вовсе было только направление. Теперь здесь пролегал настоящий просёлок. Утоптанный, размеченный, с колодцами и местами для стоянок через равные промежутки. Я смотрел на это и испытывал странное чувство, похожее на гордость.

Это сделали мы, а не кто-то другой. Выкопали колодцы, выровняли площадки, на которых путнику можно было отдохнуть. Везде оставили чрезвычайный запас топлива, погрузив его в закупоренные горшки и прикопав в землю. Ну и что, что большую часть дров бойцы набрали с окрестных участков, чтобы далеко не ходить? Кто докажет-то? Главное, на этом не поймали, а сухостоя у соседей ещё хватало — значит, мы никого не обделили.

Местность вокруг дышала зимней суровостью. Хвойные деревья не сбрасывали листву и зеленели, но казались припорошенными пылью. А вот трава постепенно умирала. Ночами её вымораживало до хруста, а днём жгло солнцем, и она сохла, желтела, ложилась на землю. Зима, она здесь такая: ночью зуб на зуб не попадает, а днём хочется из тени не вылезать. Перепады температуры свели бы с ума людей из моей прошлой жизни. А в этой к такому привыкли.

На первый привал мы встали у одного из новых колодцев. Вода была чистая, холодная, и я с удовольствием напился, прежде чем наполнить бурдюки. Рядом стоял грубый каменный столб с выбитым знаком капли. Ситранис, одобрительно похлопав по нему, хмыкнул:

— А ведь неплохо получилось, брат! Помнишь, как тут в первый раз ехали? Если бы не проводник, точно бы с концами заблудились. А теперь гляди, прямая дорога, ещё и с удобствами…

— Помню, — ответил я. — Тогда мы искали воду и не знали, как здесь люди выживут. А теперь у нас целое поселение.

— И хижины с кожаными крышами! — добавил Ситранис, и мы оба рассмеялись.

Гвел, сидевший у костра, не поддержал веселья. Он вообще был мрачен в последние дни — видимо, переживал из-за предстоящей поездки в столицу. Я его понимал. Раньше я на подобные ответственные задачи ставил других командиров. Однако Гвелу тоже пора было набираться опыта.

Я не мог назначать в своём отряде тысячников. Для такого требовалось аристократическое достоинство, которого у меня не было. Но некоторых сотников повысил до «старших» сотников. А это, можно сказать, уже тысячники. И одним из таких был Гвел. А он во всём привык полагаться на того же Деноса. Вот и пусть учится командовать в одиночку. Иначе как мне без опытных помощников управлять оравой в шестнадцать тысяч бойцов?