К счастью, и владелец постоялого двора, и его работники, и выжившие гости в один голос утверждали, что я и мои люди отбивались от бандитов, как героические герои, и только усталость не позволила нам и дальше пойти в бой. А печатка младшей семьи, подорожная от Аравантис и тот факт, что я ещё и шептун, который может призвать странных воинов из грязи и земли, останавливали самых ретивых обвинителей…

В общем, поспать до утра нам не дали. А я бы ещё покемарил гонг-два. Но, видимо, не суждено было. Пришлось смириться и заказать уже завтрак у работников постоялого двора. И себе, и своим людям. Чтобы побыстрее покинуть негостеприимное место со злыми служителями закона.

Утро встретило нас серым небом и запахом гари. Мы выехали с постоялого двора, когда солнце только-только показалось над горизонтом. Возок катился по мощёной дороге, Тар и Рин, к счастью, не пострадавшие, молча переваривали ночные события. А я, выглянув в окошко, бросил взгляд на соседний постоялый двор.

Зрелище было тяжёлым. Двери выбиты, окна разбиты, стены местами закопчены. Во дворе ещё лежали тела. Бандиты, мирные жители, кто-то из охраны… Их не успели убрать, только оттащили в сторону, чтобы не мешали проходу. Чуть поодаль, за домами, поднимались дымы погребальных костров. Много дымов. Слишком много для такого маленького поселения.

— Вот же иухи позорные… — негромко произнёс Ситранис, тоже выглянув в окошко. — Как истинные демоны в Приречье, честное слово…

— В Приречье так не грабили, — ответил я. — Там просто убивали. А эти пришли за добычей. Им и не сопротивлялся никто, а трупов всё равно…

Я не закончил, выразительно кивнув на дымы костров поодаль.

— И за женщинами пришли, твари… — мрачно добавил Гвел.

Я ничего не ответил. Да и что тут скажешь? Я, конечно, пытался объяснить страже, что орудовали не обычные разбойники, и что грабители явно были с опытом службы, да кто бы меня слушал. Здешняя стража явно искала, на кого бы побыстрее вину свалить.

Её теперь, к слову, вокруг было хоть отбавляй. Нас трижды останавливали для проверки подорожной. В первый раз — у выезда из поселения, где десяток стражников с копьями и факелами перегородили дорогу. Второй раз — через сихан, у моста через небольшой ручей, где встали верховые патрульные. Третий — уже ближе к полудню, когда мы проезжали мимо очередного постоялого двора, тоже, видно, пострадавшего ночью.

Каждый раз я молча протягивал пергамент с гербом Аравантис. И каждый раз очередной стражник, хмурясь, возвращал его и махал рукой: мол, проезжайте. Один из них, пожилой десятник с глубокими морщинами вокруг глаз, расщедрился на добрый совет: