— Будьте осторожнее. Бандиты ночью орудовали не только здесь. Говорят, дальше по тракту ещё два постоялых двора разграбили. Так что лучше смотрите в оба. Если что, кричите: патрули тут нынче повсюду.

Я поблагодарил и закрыл окошко. Возок покатил дальше на восток. Дорога шла вдоль Царского Канала, и справа от нас всё время виднелась его широкая водная гладь. Корабли скользили по ней, команды суетились на палубах. Иногда мимо проплывали целые караваны барж, гружённых лесом, зерном или камнем. Баржи тянули за собой гнуры, шагавшие по бечевой дорожке вдоль берега. Рядом ехали погонщики, лениво похлёстывая животных длинными прутьями.

Канал жил своей жизнью, не обращая внимания на людские беды на берегу. На воде не было ни разбойников, ни демонов. Только торговля, только движение. Хотя, наверно, в ограбленных постоялых дворах досталось и тем, кто плыл по реке, но решил заночевать на берегу.

Местность вдоль тракта была обжитой. Маленькие рыбацкие селения попадались регулярно. Дома на сваях, уходящие в воду мостки, перевёрнутые лодки на берегу. В одном таком селении я заметил большие бочки, которые люди грузили на телеги. Присмотревшись, я догадался: это был ил. Тот самый речной ил, которым удобряли поля по всему Междуречью.

Здесь его добывали и, видимо, продавали. Я подумал о нашем поселении в Нагорье, о с трудом сделанном компосте и мысленно усмехнулся. Может, стоило просто-напросто купить ил? Хотя нет. Всё-таки ил не превращает камень и песок в плодородную почву. Только перегной на это способен. А перегной мы делали сами. Впрочем, совсем отказываться от ила не стоило. В будущем, наверно, и о нём задумаемся.

Три дня прошли без происшествий. Мы ехали размеренно, останавливаясь на ночлег в постоялых дворах, благо их вдоль тракта хватало. Дорога была спокойной — после ночного налёта стража усилила патрули, и бандиты попрятались. Караваны шли один за другим. Я даже начал думать, что, может быть, остаток пути пройдёт без приключений.

На четвёртый день местность начала меняться. От Царского Канала вправо отошёл боковой канал — шириной скачков в десять, с такими же каменными берегами и такой же ровный, как струна, но уже явно не судоходный. Через него был перекинут широкий мост, и тут не приходилось ждать очереди на переправу: он был той же ширины, что и тракт. Мы переехали на другой берег и оказались в совершенно иной местности.

Здесь начиналась густая жилая застройка. Селения располагались так часто, что между ними не всегда пустовало и две сотни сиханов. Да и дома теснились плотно, подпирая друг друга боками. Причём это были не крестьянские лачуги, а добротные каменные здания в два-три этажа.