Мужчины замолкают. Кажется, они всерьез начинают задумываться над моими словами.
Я откидываюсь назад, опираясь спиной о деревянную стену, и сижу в ожидании вердикта.
Кристиан берет карандаш и начинает активно выводить кружочки, палочки, иероглифы на куске бумаги. Все перечеркивает, заново принимается за работу. Он что-то считает на пальцах, сбивается, плюет себе под нос, и все это, кажется, длится нескончаемо долго.
— Арин, — наконец прерывает он молчание, — нет возможности открыть портал в твой мир, — произносит он и поднимает на меня глаза. Виноватый взгляд устремляется на меня, будто так и молит о прощении. — Иначе тебе не выжить. Если миру придет конец, то …
— У меня будет та же судьба, — заканчиваю я за Кристиана его неловкий вердикт. — А если… если я заключу сделку с Ванессой?
— Исключено! — уже в этот раз в унисон звучат голоса Кристиана и Гила.
— Почему? Я не буду ей угрозой.
— Нет! — Повышает на меня Кристиан голос и бьет кулаком по столу. Не дожидаясь никаких возражений, он выходит из дома. Типичный Кристиан, бегущий от диалога, в который раз делает это. Но и я не так проста, поэтому в который раз (уже стыдно признать, какой именно по счету) я следую за ним.
— Арина, нет! — тут же кричит Кристиан, стоит мне сделать шаг на улицу.
— Объясни хотя бы, почему эта идея так плоха.
— Почему так плоха? Серьезно? Я тебе должен рассказывать о том, что Ванессе нельзя доверять?
— Кто ж еще.
Кристиан рычит. Кажется, даже воздух вокруг него раскаляется. И становится так тепло, словно я стою вблизи открытого огня. Он ходит туда-сюда, но вместо успокоения, начинает злиться еще сильнее.
— Ей нельзя доверять. На этом точка. Мы не будем это больше обсуждать. Никогда! — разгневанный Кристиан кричит мне в лицо, враз сокращая дистанцию между нами. Его глаза излучают огонь, а изумруд сменяется чернотой.
— Ты мне сейчас честно скажи, — шепчу я, — ты за кого сейчас так переживаешь? За себя? Или за Ванессу? Все еще хочешь спасти ее, чтобы …
Мне приходится замолчать. Кристиан закрывает глаза, шатаясь на месте, при упоминании спасения ведьмы. А потом открывает их, и в глазах вновь сверкает изумруд. Выводы делаются сами собой.
И как я могла хоть на мгновение поверить в то, что Кристиан был честен со мной? Он не отпустил чувства к ведьме, с которыми жил еще до того, как она зачаровала его. Я всегда была лишь куском человеческой плоти, который являлся одним из этапов достижения цели.
Будто пелена в один миг слетела с моих глаз. И мир тут же окрасился во множество серых оттенков. Все это время я жила лишь иллюзиями. И права была Деба в том, что нельзя доверять охотнику. Инир не зря пытался меня оберегать. Но, к сожалению, уже ничего нельзя изменить. Остается лишь доигрывать партию, отведенную мне в этом многовековом спектакле, сценаристы которого Ванесса и Кристиан.