— Табличку-то там повесить успел, налетчик?

— И даже щеколду закрыл, ведьма. И полог поставил.

— Вот и славно. Думаю, теперь стоит привести этот комок нервов в чувство, чтобы сообразил уже, на каком он свете.

— Запросто, — кивнул ей целитель и по-простецки отвесил тому пару оплеух, явно получая от процесса не слишком уместное для светлого удовольствие. Ну да эту маленькую слабость Анетте легко ему простила — сама бы приложила с не меньшей радостью. И когда глаза Дагланта после такой терапии собрались, наконец, в кучу, поинтересовалась:

— Помнишь мои камушки, которые сюда вот этот юноша приносил?

— В-ваши? Они были ваши?

— Вот именно. И деньги, которые ты за них выложил, тоже мои. Понимаешь, да?

— Н-но… Я дал за них хорошую цену!

— Ага. Потому и жив до сих пор. Но вот наводить на них потом всякую шушеру не следовало совсем. Понимаешь теперь, на кого ты их навел? Да?

— Я не…

— А давай-ка мы с тобой сразу опустим все эти «не»? Для скорости. Потому что и ты, и я точно знаем, как оно было на самом деле. Кстати, учти на будущее, твои… э-э… контрагенты с той стороны не слишком умеют держать язык за зубами.

— А-а?.. — неверяще уставился тот на нее, но дальше этого звука не продвинулся. Пришлось ей самой отвечать на невысказанный вопрос:

— Угу, твои сомнения насчет этого будущего всецело понимаю и разделяю. Но если мы сейчас договоримся, возможно оно у тебя все-таки будет. Понял, да?

— Д-да.

— Прекрасно. Значит, будем считать, что вину свою ты признаешь, страшно раскаиваешься и предлагаешь пострадавшей стороне материальную компенсацию… скажем… в двойном размере.

— Что? — снова вылупил он на нее глаза.

— Денег ты нам предлагаешь, — охотно перевела Анет. — В два раза больше, чем дал за камни. За его сгоревшую хибару. — В последний момент Анетте спохватилась и кивнула не на целителя, а на Тибса. — Я ведь тебя правильно поняла, так?

Краски начали стремительно возвращаться на лицо скупщика, а уверенные нотки в его голос:

— Да вы что уважаемая?! Такие деньжищи за ту лачугу?!

— Не поняла? — осадила Анет некстати очухавшегося мужика, на знакомом поле вновь обретшего былую уверенность . — Ты что, бизнесмен трущобный, собрался с нами поторговаться? Не советую, правда. А то ведь может и так получиться, что на кону вместо золотишка чья-то жизнь окажется. Догадываешься чья?

— Но вы этого не сделаете!

— Почему? — искренне удивилась она. — Ты-то наши поставил против одного кошеля? А тут твою одну против двух ставят. Даже гордится этим сможешь. Жаль, правда, не долго.

И вдруг рявкнула, неожиданно резко: