И все это богатство пришлось им необыкновенно кстати — восстанавливать силу лучше и легче всего именно сладеньким. Особенно таким.

— Не зря старались, когда ту девку спасали, — удовлетворенно пробормотал Тибс сквозь булочку, запихнутую в рот чуть не целиком. А у Анет даже не получалось его осуждать — сама бы удовольствием так сделала.

— Угу, — охотно подтвердила она, стараясь накалывать на десертную вилочку куски поменьше. — Оно того стоило, это точно.

Янир, отмытый и довольный, все еще продолжал удивлять всех своим настроением. Нет, шуток больше не шутил, и улыбок не раздаривал, но хоть ненавидящих и обвиняющих взглядов не метал. Зато периодически посматривал на Анетте крайне задумчиво.

— Что? — не выдержала она такого обстрела. И потянулась за чашкой с чаем, чтобы запить очередной съеденный кулинарный шедевр и приступить к следующему.

— А ты изменилась, ведьма. Раньше бы и не подумала этого сделать.

— Что? — повторилась она, занятая больше выбором между меренгой и завитком из заварного теста, наполненного взбитыми сливками. — Что сделать, в смысле?

— Не стала бы затеваться со спасением какой-то там кабатчиковой дочки.

— Угу, гуманизма за последнее время нахваталась, — в итоге выбрала она все-таки завиток.

— Не заразно? — опасливо отодвинулся от нее Тибс, не забыв, впрочем, прихватить и тарелочку с печеньем, которое уничтожал словно ошалевшая в голодовке мышь.

— Заразно. И еще как.

Тот отсел еще дальше, внезапно обнаружил там новые залежи вкусного, после чего на пару минут из реальности выпал. Совсем.

— Кстати, вы здесь тоже здорово изменились, — Анетте прижмурилась от удовольствия, продегустировав первый кусочек своего десерта — точно, с выбором она не ошиблась. Хотя тут сегодня ошибиться с этим было трудно, если вообще возможно.

Но Яниру все-таки удалось. Хрустнув раскушенным орешком, тот поморщился и уставился на нее в более привычной для себя злобной манере, сверля насквозь светлыми глазищами:

— Что, решила прибраться тут за своими? — аккуратно отставил он в сторону блюдечко с печеньем, не пришедшимся ему по вкусу. — Которые это свинство с приворотом устроили?

— Приберу я, когда найду ту сволочь, что так напортачила, — Анетте даже есть перестала, кровожадно взмахнув вилочкой, к счастью, уже пустой. — Это надо ж какие тут все последнее время умные да смелые стали. Вообще нихрена не боятся. Исильзула по рваной книжке вызвать — да пожалуйста. Приворот на крови — да никаких проблем.

Тибо, прекрасно понимавший в чей огород камень, внезапно перестал интересоваться выпечкой, встрепенулся и посерьезнел: