Взгляд выхватил три байка, уходящие по подземным развилкам. Мозг полковника сработал с холодной, математической точностью, просчитывая варианты. Снайпер уйдёт профессионально, водитель фургона выжмет из байка всё. А вот тот, с простреленным плечом, заметно заваливал байк на левый бок — кровь и шок уже смазывали реакции. Его шансы уйти стремились к нулю. Возьмёт раненого — получит живого свидетеля и выйдет на остальную цепочку.
Михаил уже заложил вираж, когда внутри брошенного фургона издевательски пискнул таймер.
Оглушительный взрыв буквально выпотрошил пространство туннеля. Детонировавшее в баке топливо превратило фургон в ревущий стальной завал, а огненное цунами, не встретив преград на своём пути, рвануло навстречу преследователю.
Удар спрессованного воздуха и пламени пришелся прямо в грудь. Огненный смерч сорвал Михаила с байка и швырнул назад, как тряпичную куклу. Полковник спиной протаранил металлический дорожный указатель и со страшной силой приложился об облицованную плиткой стену.
Подземку накрыл зловещий, пульсирующий полумрак. Свет исходил лишь от бензинового пожарища.
Взрывная волна безжалостно слизнула правую половину парадного колета Михаила, обнажив изуродованное плечо и грудь. Ткань в одно мгновение спеклась с плотью в уродливую черную корку.
С подбородка на раскаленный асфальт тяжело роняла капли светящаяся лазурная жижа.
Михаил шевельнулся. Обычный человек на его месте уже зашелся бы в предсмертном крике, но раненый офицер не выказал и капли человеческой слабости. Ни единого стона не сорвалось с его стиснутых губ. Ни одна мышца не дрогнула в гримасе боли.
Романов тяжело подался вперед и опустился на одно колено. Обожжённые пальцы правой руки впились в край разбитого бордюра, ища опору.
Он поднялся. Медленно, во весь свой рост, выпрямился — жуткий, искалеченный, но абсолютно равнодушный к собственной агонии. Его единственный уцелевший глаз горел из-под нависшей брови ледяным, пронзительным неоновым светом. Полковник хрипло сплюнул забившую рот кровь прямо в ревущий огонь.
С трудом, превозмогая сопротивление изувеченных мышц, он завел левую руку во внутренний карман обугленного мундира и выудил оттуда смартфон. Чудо, что аппарат вообще уцелел. Покрытый паутиной глубоких трещин экран слабо мерцал, но индикатор в углу упрямо показывал: сеть есть.
Михаил на мгновение замер, глядя сквозь бушующий пожар, и набрал короткий номер.
Динамик смартфона ожил, отозвавшись бесстрастным голосом оператора:
— Тайная канцелярия слушает. О чем вы хотите сообщить?
Михаил тяжело, с натугой выдохнул в микрофон. Его голос потерял всякие человеческие интонации — из груди вырвался лишь хриплый, вибрирующий стальной рык, рождённый сожжёнными связками: