Из дверей трапезной выпорхнула София. Её каблуки ритмично зацокали по паркету.
— Граф Оболенский! Постойте, — мягко окликнула она.
Паша вздрогнул, испуганно обернулся и попытался вернуть лицу маску аристократа, поправляя съехавшие очки.
— Ваше сиятельство, — выговорил он, стараясь найти в себе стержень. — Хотите выпустить свежий материал о том, как я плохо режу мясо?
София подошла ближе. Паша уловил тонкий, едва заметный аромат её парфюма — обволакивающий, напоминающий спелую вишню. В её янтарных глазах отразилось глубокое сочувствие. Паша замер. Он привык к ледяному тону Дилары, к вечным приказам и упрекам. Неожиданное участие Софии подействовало на его израненное самолюбие как целебный бальзам.
— Мне искренне жаль, граф. Правда, — её голос журчал как тихая музыка. — То, что Дилара делает с Вами публично — это недостойно её титула. Ваш род древнее и чище Юсуповых, и Вы не заслужили быть её щитом от чужих насмешек.
Оболенский застыл, полностью обезоруженный этим сладким ядом. Внутри него всё перевернулось. Неужели кто-то наконец разглядел его настоящую, живую душу за фасадом чужих долгов? В груди вспыхнула искорка, за которую граф постарался ухватиться. Но можно ли доверять Разумовской?
— Юсуповы оплачивают счета моей семьи, Ваше Сиятельство, — признался он, отведя глаза. — У меня… нет выбора.
София сделала ещё один шаг и аккуратно коснулась его плеча. Прикосновение — невесомое. Но само действие — грубое нарушение этикета. Таинственное. Будоражащее. Для Паши этот жест стал спасательным кругом. В месте касания кожа словно горела.
— Выбор есть всегда, — София понизила голос до доверительного шёпота, заставляя его ловить каждое слово. — Просто помните, что в этой Академии не все видят в Вас лишь аксессуар Дилары. Если Вам когда-нибудь понадобится реальная поддержка… или просто человек, который выслушает без криков — Вы знаете, где меня найти.
София тепло улыбнулась ему, задерживая взгляд на его лице на долю секунды дольше положенного, а затем убрала руку и плавно ушла по коридору.
Паша долго смотрел ей вслед, плечи впервые за день расправились, на бледных щеках появился слабый румянец.
София даже не обернулась. Сети были расставлены идеально.
Глава 5. Скрестить клинки!
Светлый ламинат фехтовального зала отражал ровные блики высоких окон. Металлизированные дорожки прошивали пространство насквозь, напоминая холодные рельсы. Здесь занимались первокурсники — парни в белоснежной экипировке.
У центральной черты, заложив левую руку за спину, застыл Михаил Романов. Фигура казалась высеченной из гранита, безупречная осанка выдавала гвардейскую выучку. Сухой, поджарый, в чёрном армейском колете с серебряным шитьём рода на стоячем воротнике. На дорожке, тяжело дыша, сходились Кристиан и Григорий. Металл шпаг глухо звенел, сталкиваясь в воздухе.